Красная страна - Джо Аберкромби

– Он мне не отец, – буркнула Шай и добавила: – Твой дядя тоже не из слабаков.

Корлин отрезала бинт резким взмахом маленького ножа.

– Может, нам разогнать волов и заставить этих двоих старых ублюдков таскать фургоны?

– Пожалуй, скорость передвижения увеличилась бы.

– Думаешь, Лэмб даст запрячь себя в хомут?

– Да легко. Но не знаю, как Савиан отнесется к кнуту.

– Боюсь, кнут об него сломается.

Фургон наконец-то освободился и поехал. Старый кузен Джентили вертелся на козлах. А позади, на мелководье, Савиан похлопал Лэмба по плечу.

– Похоже, они сдружились, – заметила Шай. – Эти два молчуна.

– Ах, это молчаливое братство ветеранов.

– Почему ты думаешь, что Лэмб – ветеран?

– Да по всему. – Корлин осторожно сколола бинт булавкой. – Готово! – Она повернулась к мужчинам, брызгающимся водой, и внезапно тревожно воскликнула: – Дядя! Твоя рубашка!

Скромность, доведенная до безумия. Переживать о порванном рукаве, когда половина компании разделись до пояса, а парочка вообще сверкала голыми задницами. Но когда Савиан резко дернулся, чтобы посмотреть, в чем дело, Шай мельком увидела его голое предплечье. Кожу покрывали иссиня-черные вытатуированные письмена.

И какой смысл спрашивать – ветераном чего он был? Мятежник. Вероятнее всего, он сражался в Старикленде, а теперь скрывался, поскольку их преследовала Инквизиция Его Величества, насколько слышала Шай.

Она подняла взгляд – Корлин смотрела на нее. Ни одной не удалось скрыть мысли.

– Подумаешь, рубашка порвалась, делов-то…

Но Корлин прищурила синие глаза, а Шай вспомнила, что у нее по-прежнему в руке нож, и ощутила потребность очень тщательно подбирать слова.

– Я хотела сказать, что у каждого из нас в прошлом одна-две прорехи. – Шай вернула бутылку и медленно выпрямилась. – И у меня достаточно хлопот, чтобы не совать пальцы под чужие латки. Их дела касаются только их самих.

Корлин отпила из горлышка, глядя на Шай поверх бутылки.

– Отличная привычка.

– А это – отличная повязка, – ответила она, пошевелив пальцами и улыбаясь. – Не припомню, чтобы меня перевязывали лучше.

– А что, частенько приходилось?

– Резали часто, но, по большей части, я оставляла их заживать просто так. Наверное, потому, что никто не спешил меня перевязать.

– Грустная история.

– О! Пересказать их – дня не хватит. – И вдруг Шай прищурилась, глядя на реку. – Что это?

К ним медленно плыло засохшее дерево, попав в ловушку на отмели. Космы перемешанной с пеной травы нависли на его ветвях. К стволу еще что-то прицепилось. Даже кто-то – в воде шевелились ноги. Шай сбросила одеяло и поспешила на берег. Вошла в воду, задрожав от холода.

Добрела до дерева и схватилась за ветку. Вздрогнула, когда боль пронзила все суставы ее правой руки, отдаваясь в ребрах, и была вынуждена взяться левой.

На стволе путешествовал мужчина. Он лежал ничком, поэтому Шай не могла видеть лицо, только шапку темных волос, а задравшаяся рубаха открывала кусок голой коричневой спины.

– Забавная рыбешка, – сказала Корлин, стоявшая на берегу, уперев руки в бока.

– Может, хватит шуточки шутить? Помоги мне вытащить его.

– А кто он?

– Гребаный император гурков! Откуда мне знать?

– А мне хотелось бы знать.

– Так давай вытащим и спросим.

– Не было бы слишком поздно.

– Когда его унесет в море, конечно, будет поздно.

Корлин неприятно цыкнула зубом и сошла с берега в реку, не замедлив шаги.

– Если он – убийца, это будет на твоей совести.

– Согласна.

Вдвоем они вцепились в дерево и вытащили его вместе с грузом, вспахав обломками ветвей галечник на отмели. Отступили, приглядываясь. Промокшая рубашка Шай прилипала к животу с каждым вдохом.

– Ну, ладно, – Корлин наклонилась, поудобнее берясь за человека. – Держи свой нож наготове.

– Он у меня всегда наготове.

Корлин рывком перевернула приплывшего на спину, при этом одна его нога шлепнула по воде.

– Ты представляешь, как должен выглядеть император гурков?

– Пожалуй, он упитанней, – пробормотала Шай, глядя на тощее тело, жилистую шею и заостренные скулы – одна из них с уродливой раной.

– И наряжен лучше… – добавила Корлин, рассматривая драные лохмотья, служившие незнакомцу одеждой, и единственный уцелевший башмак. – И, пожалуй, постарше. – Этому было где-то чуть-чуть за тридцать – редкие седые волосы на голове и темная щетина на щеках.

– И не такой искренний, – Шай с трудом подобрала это слово для описания его лица. Он казался почти мирным, несмотря на рану. Как будто только что закрыл глаза, чтобы поразмышлять над окружающим миром.

– С большинством искренне выглядящих ублюдков надо держать глаза на затылке, – Корлин склонила голову к одному плечу, потом к другому. – Но он хорошенький. Для топляка.

Наклонившись, она приложила ухо к его рту, послушала и уселась на корточках, продолжая рассматривать находку.

– Он живой? – спросила Шай.

– Есть только один способ проверить. – Корлин дала незнакомцу пощечину и довольно жестко.

Открыв глаза, Темпл увидел лишь слепящий яркий свет.

Рай!

Но почему в Раю так больно?

Значит, Ад?

Но в Аду должно быть жарко.

А все его тело сводило от холода.

Решив приподнять голову, он понял, что для это требуется слишком большое усилие. Попытался пошевелить языком – ничуть не лучше. Призрачный силуэт, окруженный сияющим ореолом, появился в поле зрения. Как же больно глазам…

– Боже? – каркнул Темпл.

От пощечины в голове загудело, щека вспыхнула, но в глазах прояснилось.

Нет, не Бог.

Во всяком случае, его изображали не так.

Бледнокожая женщина. Не старая, но Темпл чувствовал, что жизненного опыта ей не занимать. Длинное угловатое лицо, обрамленное рыже-каштановыми волосами, отчего казалось еще длиннее, мокрые щеки и потрепанная шляпа, вся покрытая солевыми разводами. Подозрительный суровый взгляд. Искривленные презрительно губы. Причем морщинки в уголках рта говорили, что это ее привычная гримаса. Она выглядела привычной к тяжелой работе и нелегкому выбору, но россыпь веснушек на переносице слегка смягчала внешнюю суровость.

Позади мелькнуло лицо второй женщины. Постарше, более круглое. Короткие волосы взъерошены ветром, и синие глаза, выглядевшие так, будто их уж точно ничто и никогда не взъерошит.