Мефодий Буслаев. Месть валькирий - Дмитрий Емец

Буслаев смутно ожидал от Арея поддержки, хотябы сочувственного взгляда, но не получил их. Напротив, мечник мрака посмотрелна него с недоумением.

– Я не могу поднять руку надевушку! – продолжил Мефодий.

Взяв со стола ненужный пергамент, Арей сунулего край в рот мраморной жабе, наблюдая, как она затягивает бумагу.

– С лексической точки зрения, гарпия, ехиднаи мегера тоже принадлежат к женскому полу. Стыдно сражаться с бледнымишкольницами и торговками с базара. Валькирии же – это совсем другое, поверь.Они не беззащитны.

– Все равно не буду, – упрямо сказалМефодий.

– Что ж... Организация у нас хоть и принудительная,но ценящая добровольность. Не хочешь – не надо. Тем хуже для тебя, –устало сказал Арей.

– Почему хуже? – растерялся Мефодий.

– Потому что валькирия считает себяоскорбленной. Поверь, валькирии не церемонятся со стражами мрака и всякими тамнаследниками Кводнона. Если ты схлопочешь в грудь разящее копье, а эти девочкизнают, за какой конец его взять, – тебя не спасут ни витаминки, ни руннаякольчуга.

– А почему валькирия считает себяоскорбленной? – спросил Меф.

– Если еще не считает, то будет считать.Поблагодари Лигула. Как раз в эти минуты он посылает вызов от твоего имени.Вызов настолько оскорбительный, что о нем сразу будет известно свету. Валькирияпросто не может его не принять.

– Почему?

– Потому что не только у нас, стражей,существуют правила. У валькирий тоже есть свой кодекс. Валькирия, не принявшаявызова от слуги мрака, считается опозоренной. А вместе с ней опозорены иостальные валькирии. Понимаешь? Вызов любой из тринадцати – обида всем.Учитывая же нрав этих милых особ, ей этого не простят. Так что вызов будетпринят, а ты, дружок, если станешь распускать сентиментальные сопли, получишь вгрудь огненный дрот.

– А как проходят поединки валькирий истражей? – спросил Мефодий.

Арей заинтересованно поднял голову. Такиеразговоры он любил.

– Наконец-то хоть один дельный вопрос!Стражи мрака и света дерутся по определенному ритуалу. Он довольно длинный.Однако когда совсем уж не терпится выпустить кишки, его сводят до ускоренного«На шесть и по хлопку».

– И с валькириями на «Шесть и по хлопку»?Мечник мрака расхохотался. За сточенными зубами открылось жерло глотки,глубокой, как Тартар.

– С валькириями особо не нахлопаешься.Валькирии – это спецназ света и, как спецназ, не признают условностей, а лишьэффективность. Они нападают тогда, когда им это удобно, и совсем необязательно,что ты в этот момент будешь стоять с мечом в руках. Более вероятно, чтоогненный дрот пронзит тебя, когда ты будешь ковыряться в ухе или размышлять нафилософскую тему: одну или две сосиски тебе съесть на завтрак. Ты понял?

– Да, – помедлив, ответил Мефодий.

– Вот и чудно. Тогда почему бы тебе невернуться к работе? Разберись с комиссионерами, а после мы возьмем мечи ипотренируемся. И запомни: отныне будь предельно осторожен, но особенно нетрясись. Ожидание боя изматывает больше, чем сам бой. Ступай! – сказалАрей.

Последнее слово прозвучало как приказ. Буслаевпоклонился – коротко, одной головой, держа спину прямой, как это было принятопо этикету мрака, – и вышел. Внутри у него все одеревенело.

Арей терпеливо выждал, пока за ним закроетсядверь и печать гулко стукнет по очередному договору – это означало, что Мефодийсел за секретарский стол, – а затем, больше не сдерживаясь, скинул всюстопку пергаментов на пол.

Собирая пергаменты, Улита осторожно взглянулана лицо начальника русского отдела. Ей редко приходилось видеть его в такомгневе. Ноздри расширились, щеки и лоб пошли красными пятнами.

– Ненавижу... Ловкий, скользкий, жалкийкомбинатор! Ты все предусмотрел, не так ли? – сдавленно крикнул он, глядяна портрет Лигула.

Начальник канцелярии на картине вежливоулыбнулся.

– Ты играешь краплеными картами! Тыпоставил парня в обстоятельства, когда он должен либо быть убитым, либо убить.Убьет – навек перечеркнет себе путь к свету.

Горбун закивал, округлил глаза, надул щеки втеатральном ужасе. Арей, мол, мечник мрака, а говорит такую кощунственную вещь!Какой путь к свету? Вах-вах!

– Однако ты больше надеешься на первыйвариант. Что в бою падет Меф, не так ли? Если валькирия прикончила ведьму, торасправиться с учеником стража, пусть даже это сам Мефодий Буслаев, ей вполнепо силам, – продолжал Арей.

Лигул закатил глазки. Как, мол, не стыдно такдумать! Да я Мефодию отец родной, а заодно мама, тетя и бабушка! Арей шагнулбыло к портрету, томясь от желания расправиться с ним, однако вовремясообразил, что портрет – это еще не сам Лигул. Стоит ли уподобляться собаке,которая, боясь укусить бьющего ее хозяина, вцепляется зубами в его висящие настуле брюки? Взяв портрет за края рамы (не зная, что Арей собирается делать,горбун трусливо присел), он аккуратно повернул его лицом к стене.

– Детка, ты поставлен в угол! Сопи носомв стенку и думай над своим поведением! – сказала Улита.

– Перестань! Да ну его совсем... – поморщилсяАрей.

– А помочь Мефу мы не можем? Ну, скажем,сами заколем эту валькирию? Нет валькирии – нет проблемы, – предложилаведьма.

Арей беспомощно сжал и разжал огромную руку.

– Это невозможно! Никто не просил Мефодияпринимать от ведьмы этот проклятый дар! Теперь мститель он, хоть ты тресни. Мысможем разобраться с валькирией только в том случае, когда она уже убьетМефодия... Иначе опозорим его и нарушим все кодексы... А тут еще вызов! Лигулотрезал нам все возможности к отступлению!