Долгая дорога домой - Александр Афанасьев

– Да, пьяна! – с вызовом выкрикнула Елена. – Я напилась, чтобы не думать обо всем этом! Представляешь, каково это – все же считают, что я с тобой!

– А ты не со мной?!

На этом вопросе Елена как-то сникла, сбавила обороты.

– Я не знаю.

Немного успокоившись, граф подошел к ней, встал на колени.

– Посмотри мне в глаза. Ну, давай же...

Они смотрели друг другу в глаза – и думали об одном и том же.

– Я. Его. Не. Убивал. – раздельно и внятно проговорил граф. – Не убивал, понимаешь? Я его не убивал! Я никого не убивал!

Елена всхлипнула.

– Тогда кто? все говорят про тебя.

– Я не знаю! Пусть полициянты разбираются! Я его только избил!

– Избил? За что?

– А то сама не знаешь. Ты ведь у него брала?

– Что?

Граф разозлился.

– Не прикидывайся! Что?! Я тебе скажу, что! Гидрохлорид кокаина, вот что ты у него брала! Наркотик! Он торговал наркотиками, за это я его избил и пообещал убить, если продолжит. Но я его не убивал! Ты хочешь продолжать?!

Вопреки ожиданиям, на сей раз вспышки гнева не последовало. Елена просто сидела и смотрела на свои руки.

– Я не знаю... Я... напилась вчера, чтобы не чувствовать...

– Что – не чувствовать?

– То... то, что я чувствую к тебе.

Сколько они так пробыли, молча обнявшись – не сказал бы никто. Ибо влюбленные друг в друга люди не ведают времени, и их объятия могут продолжаться целую вечность.

Потом граф Ежи встал.

– Куда ты?

– В дом. Надо кое-что сделать. Ты останешься здесь и будешь ждать меня.

– А ты?

Граф улыбнулся:

– Все просто. Я сдамся.

– Сдашься?!

Он так и не понял, что происходит в городе. Понял бы – принял бы другое решение. И все бы пошло по-другому.

– Да, сдамся. Найду первого попавшегося полицейского и сдамся ему.

– Но ты же...

– Я невиновен. И поэтому мне нечего бояться. Я офицер лейб-гвардии, любое дело относительно меня будет находиться под контролем военного прокурора. Если даже здесь полиция нечестная, то там честные люди. Они разберутся. Я невиновен, и бояться мне нечего. Сиди здесь, никуда не уходи.

С этими словами граф Ежи направился к старому, родному дому.

– Бронислав! – позвал он, едва переступив порог.

Бронислав появился почти сразу – старый адъютант отца, так и оставшийся ему служить уже на гражданке.

– Пан граф, как же вы...

– Нет времени, Бронислав, слушай меня. Ты знаешь, в чем меня обвиняют?

– Обвиняют? – Бронислав уставился на молодого пана, и только по его взгляду можно было заключить, что он ничего не знает.

– Обвиняют, Бронислав, обвиняют. Меня обвиняют в убийстве.

– В убийстве?! – побледнел слуга.

– В убийстве. Но я этого не делал. Я никого не убивал.

– Тогда как же... а что пан Тадеуш?

– Не говори ничего отцу. Я должен разобраться сам. Понял?

– Да...

– Вот так. Я сейчас уеду. Если отец будет спрашивать, скажи, что все в порядке. И... там, в беседке, Елена. Ты ведь знаешь ее?

– Знаю, пан Ежи...

– Она останется здесь. Не выпускай ее отсюда. Ты знаешь, что она употребляет наркотики?

Бронислав вздохнул:

– Знаю...

– Не выпускай ее никуда одну. Не давай никаких денег. Если будет брыкаться – привяжи ее к кровати и все. Надо, чтобы она бросила эту дрянь, понимаешь? В городе она не бросит, только здесь. Я надеюсь на тебя.

– Да, пан Ежи... – потерянно проговорил слуга.

– Выше нос. Запомни, она не должна стать такой, как раньше, она должна бросить. Пошли... заберем ее из беседки. И... держи.

В руку Брониславу лег револьвер, старик испуганно посмотрел на графа.

– Я его не убивал, – повторил граф, – и суд разберется. Пошли.

– Да, пан Ежи...

* * *

Дальнейшее было проще простого. Он вышел пешком из поместья и дошел до ближайшего селения. Там он и сдался местному исправнику, пришел и сказал, кто он такой. Через час его забрала приехавшая из Варшавы на трех машинах группа. Полиция, равно как и другие системы власти, на тот момент еще работала...