С каждым ударом сердца - Полина Гриневич

Кабинет тетки всегда заставлял его в очередной раз задумываться над тем, насколько человек является невольником своего окружения и насколько окружение отображает свойства характера, внутренний мир человека.

Шайла заняла пост ректора задолго до того, как он впервые перешагнул порог этого здания, и он, естественно, не видел, как выглядело это место раньше, и что из прежней обстановки досталось ей по наследству, а что она внесла в этот кабинет от себя. Хотя, пожалуй, догадывался.

В огромном камине огонь танцевал на уже почерневших поленьях, и Реган вдруг почувствовал, как ему зябко. В каменной громаде Академии было прохладно всегда, даже летом, ведь теперь не нужно было отапливать все помещения. Маги больше не существовали в этой стране, да и в других, по-видимому, тоже. Три девушки, которые сейчас жили в одной комнате в ряду нескольких десятков таких же, только подтверждали истину, понятную всем. Магия исчезла.

Шайла же не желала с этим смириться. Что думал по этому поводу он? Вряд ли об этом узнает кто-либо.

Ректор ждала его за своим столом. Честно говоря, он не понимал, зачем ей огромный полигон, произведение искусства мастера-краснодеревщика неизвестной эпохи. Колдунья никогда не держала на этой необъятной идеально ровной поверхности каких-либо предметов.

Но сейчас на столе лежал бумажный конверт. Тетка некоторое время молчала и, сощурившись, смотрела на мага, словно не желая нарушать эту тишину. Единственным звуком, который не позволял этой тишине стать оглушительной, было потрескивание поленьев. Стоя в двух шагах от стола, он уже мог различить королевский вензель на конверте.

Шайла встала и отодвинула кресло. Скрип дерева прозвучал в пустом помещении словно голос чужого необыкновенного существа. Он, казалось, даже отразился эхом от пустых темных углов комнаты.

Женщина подошла к камину и протянула руки к огню.

– Ты прав, я здесь всегда мерзну, но последние дни особенно. О нет, мне пока не дано читать твои мысли. Хотя это было бы очень полезно. Для всех. Я просто помню, как ты однажды сказал, что это место – сосредоточение всего холода мира. Но ты, мой дорогой, должен знать, что магия отнимает тепло. И не только у солнечного света, но и у людей.

Реган хотел возразить, но она не позволила.

– Фиона вызывает тебя во дворец. Не волнуйся, я, конечно, не вскрывала конверт, хотя не буду скрывать, с удовольствием выбросила бы его в огонь.

Шайла вновь повернулась к племяннику, и теперь ее взгляд выражал гнев. И, может быть, совсем немного отчаяние. Но не растерянность, нет. Этого ректор позволить себе не могла. Не существовало в этом мире ничего, что бы заставило дрогнуть его тетку.

– Посыльный передал это на словах. Не так часто у нас бывают лейтенанты гвардии.

Она улыбнулась загадочно, совсем чуть-чуть.

– Весьма милый молодой человек. Во всяком случае, тебя ждут на Холме. Но только после меня. У меня аудиенция через час.

Ректор хотела вернуться за стол, но задержалась, кинув взгляд на почти выцветший гобелен, занимающий весь проем между двумя узкими окнами. Теперь Реган тоже не мог оторвать взгляда от произведения неизвестного автора. Необыкновенным образом краски почти сохранили свои первоначальные цвета.

Она произнесла еле слышно, почти прошептала, но он все равно различил, что ее голос предательски дрогнул посреди фразы.

– Ты бы хотел, чтобы они вернулись?

Реган молчал. Что на нее нашло? Они вернулись? Разве это могло иметь какое-то значение для него? Никакого! Наверно, никакого.

Шайла смотрела на гобелен, и отблески огня пробегали по ее лицу. Наверно, она знала больше и уже приняла решение, как и все вокруг. Все, кроме него.

Маг наклонился и взял конверт.

Голос тетки уже звучал как обычно уверенно и твердо.

– После меня. Ты поедешь в замок только через час. Я прошу, я прошу тебя помнить. Она королева. Она наша королева.

Эти слова Шайла произнесла уже после того, как двери закрылись. Женщина оперлась на столешницу обеими руками. “Ничего, сейчас пройдет”.

* * *

Реган торопился, он почти бежал, времени оставалось мало, но переговорить он обязан. Должен, должен все объяснить. Грохот сапог по каменным плитам разносился по пустым коридорам, и мужчина то и дело прибавлял шаг.

Почти запыхавшись, распахнул дверь, ворвался без стука, только на пороге вспомнив, что здесь живут женщины. Но Даны в комнате не было.

За столом сидела Мадлен и раскладывала карточный пасьянс. Она с удивлением оглянулась и в замешательстве сумела только испуганно пробормотать:

– Что случилось?

– Дана, мне нужна Дана. Где она?

Девушка во все глаза смотрела на конверт с изображением короны. Потом вздохнула и опустила глаза.

– Ее нет.

– Я это вижу. Где студентка Девона?

– Она уехала.

Кровь прилила к лицу, и он даже задохнулся, не зная, что сказать.

– Клянусь священным деревом! Девушка, я что, должен вытягивать из тебя слова клещами? Куда уехала?

Мадлен подняла любопытный взгляд только на секунду. Сегодня она собрала свои волосы в несколько косичек и сейчас, резко качнув головой, заставила их разлететься во все стороны, мешая разглядеть выражение лица.

– Дана уехала к господину Гензериху.

– Как, одна?

– Да. Она была у господина Гензериха недавно. И теперь поехала вновь. А это письмо от Ее величества?