Тайна Подземья - Светлана Гамаюнова

Из вредности произнесла:

– Ты даже не спросил, согласна ли я?

– А разве нет?

– Я подумаю, – прошептала, впечатлённая услышанным. – Мне надо о многом подумать.

– Завтра и обсудим твои думы. Хорошо?

От всего сказанного голова шла кругом, но, предчувствуя, что другого времени для разговора может и не быть, я спросила:

– Почему ты считаешь, что что-то не так в работе хранителей и, предполагаю, с самим нашим равновесием? Вот и мой отец думает, что все в мире должно стремиться к гармонии, а не к равновесию. Мне важно понять, что не так, я пытаюсь сама в этом разобраться, но мне сложно. Расскажи, что знаешь.

– Не хотел тебя вовлекать в столь серьезные проблемы. Но ты и так уже слишком во многое посвящена. Начну с того, что хранителей стал волновать вопрос значительно более жесткого уравновешивания идей, ситуаций и просто отношений между людьми. В большинстве случаях это происходило не в результате их действий, а как бы само по себе. Решили провести исследование, чтобы сравнить нынешнюю ситуацию с предыдущим периодом времени. Так вот, записи о том, какой силы были эмоциональные способности людей и как глубоко они могли проникать в информационное поле, пропали, как будто их и не было. Как нет записей об особенностях взаимоотношения близких людей, и многих других записей.

– Может, это закрытая информация и ее где-то спрятали?

– Нет, мой отец занимает довольно высокий чин в иерархии хранителей, он имеет доступ даже к закрытой информации. И он, и другие искали. Искали тщательно. Ее нет.

– Объясни подробнее, почему так важна информация о взаимоотношениях близких людей? На что это влияет? То, что важно понимать, какими были способности людей раньше, это понятно, а их взаимоотношения между собой для чего нужны?

– Ты не поверишь, насколько это ценно. Приведу самый наглядный пример. Я в тебя влюбился. Это реальный факт, Жиль, поверь. Сильно влюбился. Ты, допустим, пусть не сразу, но тоже ответила мне взаимностью, и мы хотим в дальнейшем развивать отношения. В это время в нашем сознании возникает взаимная привязка друг к другу. И вот тут в дело вступают непонятные силы нашего мира. По какой-то причине мир реагирует на эти чувства характерным, привычным для него уравновешивающим образом.

– Я думала, уравновешиванием занимаются только феи равновесия и хранители равновесия. Но чтобы мир? Может, это выдумки, фантазии, домыслы?

– Нет, к сожалению, не выдумки. Ты не представляешь, как я переживал, что если ты и мир почувствуете, как сильно ты мне нравишься, и между нами возникнет взаимная привязка, то в первом варианте ты станешь холоднее льда, а во втором — мы оба станем чуть теплее остывшего чая... Нет ни страсти, ни ярких эмоций, ни настоящей любви – так, тление. Ты хочешь такого?

– Но не только же на любви держится мир, – попробовала я возразить.

Хотя такая возможность меня дико испугала. Не хочу тления чувств.

– Жиль, это одна из самых сильных эмоций. Именно любовь, как ты, надеюсь, поняла, позволила мне проникать в другой мир. И поддержка твоих чувств, хоть ты это и скрываешь, сделала возможным наши совместные путешествия.

– Но ведь у нас не произошло ни уравновешивания, ни перераспределения чувств. Я тоже влюблена в тебя…

Вот и проговорилась. Парень засмеялся.

– Значит, будем с тобой целоваться, когда прилетим в наш мир. Хочу тебя целовать долго-долго, давно мечтаю об этом. Ты не представляешь, как я рад слышать, что нравлюсь тебе, и как сильно я боялся развития наших отношений и возможных последствий.

– Но ведь мы, то есть наши отношения, не уравновесились. И ты, и я полны эмоций. Ни твои, ни мои чувства холоднее не стали. Я ощущаю это. Почему?

– Это еще одна ужасная тайна. Есть люди, их очень немного, которые не поддаются уравновешиванию, какую бы степень близости они ни имели. Мы с тобой к таким относимся. Это большое счастье, моя девочка. И я ищу именно таких людей, чтобы разобраться в этом феномене и найти выход.

– Вовс, а относительно других чувств и способностей у людей все так же происходит?

– Ты угадала, моя маленькая умница. В этом и кроется еще большая беда. Например, яркий одаренный человек женится на приятной, симпатичной женщине со средними способностями. Существует вероятность, что она поглупеет еще, а он станет еще более одаренным. Но, как правило, они оба становятся равными по силе эмоций и даже умственным способностям. Знания не уходят, но ему, как и ей, неинтересно, не любопытно жить. И как результат, он уже не может летать в слои, и одним талантливым человеком в нашем мире становится меньше, появляются две посредственности.

Я тихо ахнула про себя. Подобное произошло с моим отцом. После того, как он женился на маме, его способности к логическому мышлению не пропали, но сила эмоций снизилась настолько, что он уже не мог подниматься в слои. А Вовс продолжал:

– И это проявляется не только в полетах в слоях и любовных отношениях. Вот два близких друга, по-настоящему близких. Вероятность того, что один из них чрезмерно поумнеет, а другой поглупеет – маленькая. Они почти всегда усредняются, и мы опять имеем две посредственности. И только в исключительных случаях способности возрастают у обоих. А усреднение может произойти с родными сестрами или братьями, даже с родителями и их отпрысками. Дети умнеют – родители глупеют; или второй вариант уравновешивания – никто никуда не летает и не развивается. Оба тускнеют. И заметь, тускнеют значительно чаще, чем загораются и совершенствуются. И так год от года: все больше посредственностей и все меньше талантов. Закономерности этого процесса пока никто не просчитал и не понял. Это поистине страшно, Жиль. И что делать – неизвестно.

– Но как мир может сам себя губить? Зачем?

– Жиль, скажи мне: что в нашем закрытом мире не имеет своей противоположности? Совсем не имеет? Подумай.

Мне стало не по себе от собственных догадок, но мы находились в другом мире, и я решила озвучить столь дикую для меня мысль.

– Только Свет не имеет альтернативы в нашем мире. И только он не уравновешен ничем!

– Да, это так. Ты все правильно поняла. Это Ему нет альтернативы, нет противоположности и это Его нечем уравновесить. А он, как считают некоторые умные хранители, к этому стремится и в то же время избегает всеми силами. Единство и борьба противоположностей. Помнишь, чему нас учили на философии? Отец считает, что мы почти на грани гибели. У нас практически нет выхода. Мы или уравновесимся до полного дебилизма, или погибнем от проникновения в наш мир Тьмы. А может, и не погибнем. Кто проверял?

Я молчала, потрясенная этими разговорами. Конец всему, а я тут о распределении переживаю.

– А они, эти умные хранители, ничего не могут придумать?

– Они пытаются. Но одни обдумывают, как избежать вымирания, а другие – как дольше продлить агонию этого мира. И эти, вторые, очень успешно это вымирание приближают, уничтожая все яркое и неординарное. Поэтому я за тебя боюсь. У меня рядом есть мать, отец и его единомышленники, а ты одинока. Совсем одна в этой твоей новой должности. Я переживаю.