Танец для двоих: роман - Ольга Романовская

Помедлив, оборотница приняла бокал, но пить не стала.

— Нет, — ответ остался прежним.

— Тарья, я осторожно, в темноте. Можете даже сорочку не снимать, — убеждал проректор.

О, если бы он мог повернуть время вспять, Норман ни за что бы не надел кольца.

— Кьядаш, Тарья, можно подумать, мне это нужно! — взорвался лорд Шалл. — Меньше всего на свете я хочу спать с девственницей. И уж еще меньше — по расписанию. Перестаньте блажить! Быстро, не больно, зато останетесь живы.

— Через-мой-труп! — оборотница сложила неприличную фигуру из пальцев, залпом осушила бокал и всучила мужу. — Доброй ночи, милорд. Меня в вашей постели не будет никогда. Лучше снова в бега.

Уже в дверях она поставила финальную точку, с чувством припечатав:

— Кобель!

Норман не выдержал, вскипел. Он честно пытался держать себя в руках.

— Леди Тарья Шалл, я вас не отпускал, — догнал Тарью в коридоре ледяной голос супруга. — Как ваш начальник, вынужден поставить вопрос о служебном соответствии. Публичные слушанья проведем завтра. Теперь все. Свободны.

Оборотница нахмурилась, замотала головой.

Какие публичные слушания? Он собрался посвящать всех в подробности несостоявшейся первой брачной ночи?

Желание разобраться заставило Тарью вернуться, только вот впускать ее не желали, пришлось барабанить в дверь. Наконец она отворилась, и молодая женщина самым постыдным образом повалилась на пол, к ногам супруга.

— Слушаю.

Тот и не подумал помочь встать.

— Хотела выяснить, какие пункты Устава нарушила.

Тарья поднялась, отряхнулась и демонстративно села.

— Я опасаюсь за ваш рассудок, — Норман говорил на редкость спокойно. Налил себе бокал, выпил, равнодушно скользнул взглядом по напряженному лицу собеседницы. — Немотивированная агрессия, фобии, опасность для общества. Маги требуют особого контроля, особенно владеющие опасными знаниями. Вы неоднократно грозились причинить мне физический вред, оскорбляли — полагаю, довольно для расторжения договора.

— Рабочего или брачного? — хмуро уточнила оборотница и поправила сползшее кольцо.

— Первого. По второму я связан словом, хотя, не спорю, предпочел бы жить с вами в разных частях империи. Но ничего, — обнадежил проректор, — пара месяцев и развод.

Тарья угрюмо молчала. На лбу залегли продольные морщины. Она усиленно думала, искала выход из сложившейся ситуации.

— Я приношу глубочайшие извинения, — сдавленно пробормотала оборотница, пересилив себя. — Согласна отработать. Полагаю, ассистенты нужны.

— Нужны, — не стал спорить Норман и покачал вино в бокале. — Только я вас не возьму. Не люблю истеричек.

— Я не истеричка, просто… Вы с первой минуты ненавидели меня, милорд, — грустно усмехнулась Тарья, внезапно ощутив себя безумно одинокой. Маскировка давила, и оборотница пустила по телу искрящуюся дымку, вновь обретя истинный облик. Так хотя бы легче дышать. Нервы, конечно. — Клан и еще раз клан. Строптивая девица не желает замуж, строптивая девица едва не стала причиной войны, прячется под иллюзией, нагло просит место, а теперь еще и в постель не желает. Как же, милорд, сжалился, а неблагодарная опять показала зубы! — едко закончила молодая женщина.

На кухне ненадолго воцарилось молчание, потом лорд Шалл подтолкнул оборотницу к спальне:

— Пойдем!

Тарья не шелохнулась. Добела сжав сцепленные пальцы, она словно взросла в пол.

Вот и фамильярное «ты»!

— Страшно? — неожиданно спросил Норман и поморщился. Мысль о том, что его считали насильником, отравляла сознание. — Да не стану я! Мое дело предупредить, твое — отказаться. Только ночевать придется в одной постели, чтобы пропитаться запахом.

Сообразив, о чем идет речь, оборотница кивнула и сняла пальто.

— Надеюсь, в академии мало оборотней, — перчатки полетели на полку. — Иначе не отмоешься.

— Промолчат, — заверил проректор.

Оборотни имелись, но на других факультетах. Некромантию его раса не жаловала, только полукровки, однако они безопасны, не учуют.

Вспомнив об обязанностях хозяина, лорд Шалл предложил чаю:

— Мне показалось, вы дрожали. Или от напряжения?

— От него, — призналась Тарья и пожаловалась: — Даже горло саднит.

— А не надо было кричать, — назидательно заметил Норман, но чайник таки поставил. — Теперь все общежитие в курсе нашей бурной супружеской жизни.

Оборотница коротко рассмеялась.

— Истерички, они такие. Можно осмотреться? С утра мне нужно быстро уйти…

— Конечно. Что-то принести? Любимую книгу или шаль?

Молодая женщина покачала головой и не стала уточнять, каким образом проректор собирался проникнуть сквозь запертую дверь. Явно магическим и незаконным образом.

Квартира произвела на Тарью благоприятное впечатление. Пусть она в ней второй раз, но прежде мысли занимала не обстановка. Ничего так для холостяка, учитывая, что площадь казенная.

Норман застал жену в спальне и протянул чашку чая. Они стояли возле кровати — символично.

— Новое белье? — изогнула бровь Тарья и покосилась на атлас нежно-сиреневого цвета.

Вряд ли проректор питал любовь к пастельным оттенкам, значит, выбирал для женщины.

— Как-никак, у меня сегодня свадьба, — приглушенно рассмеялся лорд Шалл. — Конфеты?

Он тоже испытал облегчение, немного расслабился. Без «колючек» Тарья производила благоприятное впечатление, во всяком случае, с ней можно разговаривать. Другое дело, истинная Хранительница безумно далека от воспитанниц пансиона, в котором они впервые встретились. Как только умудрялась сдерживать характер?

— Спасибо, не люблю сладкого.

Тарья хлебнула чаю и одернула платье, которое не сидело на новой фигуре: одновременно широко и коротко.

— Да снимите вы его, не мучайтесь! Я выйду. В умывальной комнате найдется чистый халат.

— Так, — оборотница поставила чашку на прикроватный столик, — давайте сразу обговорим…

— Лучше обнаженной, — без слов догадался о сути вопроса Норман, — но в свете ваших убеждений оставьте сорочку. И заранее приготовьтесь к некоторым неудобствам: сымитировать близость нелегко.

— Мы говорили о запахе, — напомнила Тарья и вновь ушла в глухую оборону. — Обнимать можете, сколько угодно, а вот куда и как класть руки, решаю я.

Лорд Шалл пожал плечами. Он не собирался спорить.

— Вернусь через полчаса, располагайтесь.

И проректор скрылся в черном прямоугольнике телепорта.

Тарья в нерешительности замерла на пороге ванной. Сначала она думала только умыться, но затем решила залезть по душ, благо он тут имелся, не чета недоразумению в ее умывальной. Быстро раздевшись, оборотница крутанула вентили и подставила лицо теплым струям. Они смывали воспоминания трудного дня, только вот не разрешили сомнения.