Кощей. Перезагрузка: фантастический роман - Роман Галкин

Просыпаюсь, и не успеваю открыть глаза, как меня посещает мысль о том, что сынок Мерилы, получив сведения о нашем количестве, решит освободить заложников силой, высадится ниже и нападет из леса. Для такого дела самое подходящее время – предрассветные часы. Однако рассвет уже наступил, а вокруг… Нет, не тишина и не пение утренних птах, а доносящийся из нескольких глоток оглушительный храп. Может, таким образом заложники сообщают о своем местонахождении сообщникам? Могли бы не стараться, княжич и так каждую ночь оповещает лес о своем присутствии.

Открываю глаза, осматриваю поляну. Я проснулся первым. Разве что нет оборотня. Надеюсь, этот волчара никому не даст подкрасться к нам незаметно.

Опасения оказались напрасны. Вскоре после того как все проснулись, на реке показались ладьи ватажников. Как только они уткнулись носами в песок, с одной из них спрыгнул парень, лицом вылитый Мерила, только ростом выше не менее чем на голову. Надо полагать, это и есть Ясень. Сам главарь все еще привязан к дереву рядом со своим младшеньким.

– Я Ясень, сын купца Мерилы, – подтверждает догадку разбойник, обращаясь к вышедшему навстречу Болтомиру.

– Князь Болтомир Заозерский, – гордо представляется мой спутник. – О каком купце ты говоришь? Здесь есть только один Мерила – тать и людокрад.

Лицо Ясеня багровеет, глаза наливаются злобой, сжатые в кулаки кисти рук белеют от напряжения. Однако он сдерживается и после некоторой паузы говорит:

– Могу ли я видеть отца?

– Ежели привез полоняников, – княжич кивает на ладьи, с которых на переговорщиков смотрели хмурые лица ватажников, – то увидишь.

Я стою чуть позади него и пока молчу.

Плененных весян разбойники привезли, и когда Любаня в сопровождении Леденя взошла на ладьи и удостоверилась в их наличии и относительном здравии, мы готовы были приступить к обмену. Но тут меня снова начал грызть червячок сомнений. Ну не могли более двух десятков разбойников пойти на уступки всего лишь троим мужикам, какими бы те отличными воинами ни были! Тем более что от них требовалось не только вернуть полон, но и отдать в счет ущерба одну ладью с ценным грузом. Ладно бы еще они знали о моей магической силе, но, как мне удалось выяснить с помощью ненавязчивых вопросов, никто из сраженных мною ватажников не понял или не помнил, как он был сражен.

Подумав немного, прошу Болтомира погодить с обменом и приказываю мельнику развязать Мерилу.

– Иди за мной, – коротко говорю растирающему затекшие кисти рук главарю ватажников.

Тот, оглядываясь на сына, послушно идет следом за мной вдоль берега. Когда отходим достаточно, чтобы нас было не видно и не слышно, я демонстративно поднимаю руку, наполняю ее энергией, отчего та начинает светиться желтоватым сиянием. С удовлетворением замечаю животный страх в глазах мужика. Бью разрядом по застрявшему на отмели метрах в двадцати от берега выворотню. Огромный, похожий на гигантского спрута из фантастических фильмов пень подлетает, раскалывается в воздухе на несколько частей и, взметнув тучу брызг, падает в воду.

– Ты, – указываю светящимся пальцем в грудь находящегося в полуобморочном состоянии бандита, – и твоя шайка живы только потому, что у меня есть причины скрывать свою силу от моего спутника.

Решив, что сказанного и продемонстрированного достаточно для благоразумного человека, а дураку бесполезны и более подробные пояснения, разворачиваюсь и возвращаюсь на поляну. Все присутствующие там наверняка слышали грохот, поэтому с тревогой ожидают нашего возвращения.

Подействовало ли мое внушение, или что другое, но обмен прошел спокойно. Возник спор с руганью среди ватажников, лишь когда им пришлось распрощаться с одной из ладей и с грузом янтаря. Возникла даже потасовка. Мне опять пришлось сдерживать княжича от вмешательства в разбойничью междоусобицу. В конце концов, они разобрались сами и удалились на оставшееся им суденышко, таща за руки и за ноги два бездыханных тела. Возможно, потом тела были сброшены в мутные воды огромной реки на съедение рыбам, но сие, как говорится, мне не ведомо.

Внимание и благодарность освобожденных, как и положено, выплеснулись исключительно на Болтомира. Худой мужик по имени Перст поклонился в пояс и от имени родовичей предложил княжичу взять их селение во владение. Они же клянутся служить ему верой и правдой, и каждую осень, начиная со следующей, ибо в этот год их разорили ватажники, честно отдавать десятину с урожая и мягкой рухляди, а также собранного меда и лесных орехов, ну и вяленой рыбы и копченой дичи. Подтверждая слова тощего мужика, весяне дружно поклонились в пояс. Окрыленный собственной значимостью, Болтомир выхватил меч, простер его над освобожденными и заявил, что отныне они под защитой этого самого меча, и всех подданных по всем вопросам теперь следует направлять непосредственно к нему, князю Заозерскому.

Они бы еще долго ездили друг другу по ушам, но мне не терпелось встретиться с волхвом, из-за которого, собственно, я и подписался на освобождение этих бедолаг. Поэтому я ненавязчиво задал Болтомиру парочку вопросов: мол, желает ли он продолжить квест в честь Василисы Прекрасной или решил удовлетвориться Любаней? И если он выбирает Любаню, то я-де советую не снимать с головы шлем и не держать в доме сковородки.

Болтомир искренне удивился такой постановке вопроса, – а кто может помешать ему владеть сразу и Василисой, и Любаней, да хоть и еще кем? Однако согласился, что задерживаться не стоит, ибо надо осмотреть и принять свалившиеся на него новые владения.

Пока то да се, в путь отправились ближе к полудню. Отправились, естественно, по реке. Тринадцать человек вместе с кормчим на веслах, плюс десяток малых ребятишек под присмотром Любани, да мы с Болтомиром. Бабы в сопровождении Перста и Леденя отправились пешком, ибо ладья и так оказалась изрядно нагружена янтарем и всяким разным прочим ценным, по мнению княжича, барахлом. Ясно, что против течения мы в этот день до места не добрались.

Прибыли в разоренную весь лишь к вечеру следующего дня, на пару часов опередив пеших. Первым делом поспешили к сараю, в коем разбойники заперли стариков. И надо ж было так совпасть – только мы подошли к сараю, как в метре от его стены провалилась земля, и из нее полезло ужасное земляное чудище. Я с перепугу чуть не влупил по нему зарядом, мощности которого хватило бы, чтобы оставить на месте сарая большую дымящуюся воронку. Однако меня опередила Любаня, с криком бросившаяся на чудище в рукопашную. На этот раз девушка даже сковородку отбросила.