Кощей. Перезагрузка: фантастический роман - Роман Галкин

– Вот же напасть-то, – качает головой Яга, как только видеоокно растворяется в воздухе. – Хошь не хошь, а выручать Лешего надо.

– Так это леший, значит? – уточняю личность блондина. – Я его этаким пнем с ножками и ручками представлял.

– Эт морок для людишек, – задумчиво поясняет Яга.

– Морок? – переспрашиваю, но, видя, что рыжая все сильнее погружается в собственные мысли, повышаю голос: – Какой еще морок!

– Да что ж ты кричишь-то? – вздрагивает женщина. – Обычный морок, какой все мы на себя накидываем, чтобы назойливых людишек отпугнуть. Я им старой хромой горбатой каргой вижусь, с вот такенным носом, и на нем вот такая бородавка!

– Баба-яга костяная нога, что ль?

– Ой, Кощеюшка, к тебе и правда память возвращается! – радостно хлопает в ладоши рыжая.

– А я, типа, обтянутый кожей скелет?

– Ох и жутчайшего вида старикашкой ты рядился, жуть! – передергивает плечами Яга.

– Можно подумать, ты симпатичной старушкой людям являешься, – незаметно для себя перехожу в обращении с рыжей на «ты».

– Не, мы-то с Лешиком мороки только при встрече с людишками надеваем. А вот вы с братцем Вием уже какой век личины не снимали. Я уже и забывать ваши лица стала. А Лихоню и не помню вовсе. Будто всегда такой жердиной одноглазой был. Если честно, – Яга взяла меня за локоть и прильнула вплотную, – я где-то даже благодарна дурню Ивану за то, что он вернул тебе прежний образ. Ну ее, ту личину, Кошенька! Я же не ряжусь пред тобой каргою старой.

– Да я и не знаю, как это делать, – пожимаю плечами, стараясь не выказывать удовольствия от столь откровенного расположения ко мне рыжей красотки. – Но надеюсь научиться, мало ли… Ты не против, если я задам несколько вопросов?

– Кому?

– Кролику, – киваю на скачущего мимо зверька.

– Коша, – рыжая качает головой, – кролик разговаривать не умеет.

– Тогда тебе, – отвечаю, начиная испытывать некоторое раздражение от столь наивной непосредственности, и понимаю, что интересующие меня вопросы вдруг все переплелись-перепутались в голове, а я не могу вытянуть из путаницы наиболее важный. Потому спрашиваю первое попавшееся на язык: – О какой твоей шутке все время упоминал Леший?

– О какой? – изображает наивное недоумение Яга.

– Это я у тебя спрашиваю, о какой? – Рыжая мне более чем симпатична, однако я начинаю раздражаться.

– А-а-а… – якобы догадавшись, о чем речь, протягивает она. – Да это он про Царевну-лягушку, которую я Ивану подсунула… Ну я, пожалуй, полечу. Надо ж Лешику помочь усмирить Лихоню. Не то все царства-государства промеж собой передерутся. А ты тут, Кошенька, приходи в себя да помысли, как братца усмирить, дабы он наш лес в покое оставил.

– Погоди, Яга, – хватаю ее за руку и с некоторым усилием усаживаю на скамейку. Я, конечно, знаю сказку о Царевне-лягушке, но чую, что в недомолвках рыжей кроется какой-то подвох. Потому решаю прояснить ситуацию: – Не спеши. От царств-государств не убудет, если они маленько повоюют. Короче, колись давай!

– Чего делать? – Яга испуганно округляет зеленые глазищи.

– Рассказывай, говорю, все как есть про Царевну-лягушку. Чую, мне это знать просто необходимо.

– Ой, Кошенька, да расскажу я все! Только не заставляй меня колоться, – испуганно умоляет она и под моим пристальным взглядом рассказывает настоящую историю про Царевну-лягушку, а не ту сказку, которой потчуют детей.

Если вкратце, дело было так.

Начало, в принципе, правильное. Было у царя, звали его Мудромыслом, три сына. Кстати, умом все трое не отличались. Но младший, его Иваном звали, ко всему был недюжинной силы. А сила, как известно, уму могила. Правда, одно полезное новшество благодаря Ивану появилось, за что порубежная стража искренне ему благодарна.

А получилось вот что. Старшие братья, как, собственно, и весь честной народ, любили пошутить над дурачком. То одну каверзу замыслят, то другую. И радостно им от этого становилось. Вот раз позвали они Ивана и говорят: мол, есть такое поверье, что ежели не останавливаясь обежать рубежи царства, таща за собой крестьянский возок с сеном, то сразу станешь умным, аки тот звездочет, что гостил у них в прошлом году вместе с повелителем южного королевства и рассказывал много интересных историй. Ивану давно надоело, что его дураком кличут, и с утра пораньше впрягся он в приготовленный заботливыми братьями возок и понесся, словно застоявшийся конь. Сами братья, запасшись провизией в долгую дорогу, спали в возке под сеном. Мало того, сзади волочился плуг на три лемеха, оставлявший широкую вспаханную полосу. Долго ли Иван обегал рубежи отцовского царства, Яга не знает, но в итоге получилась первая контрольно-следовая полоса, сильно облегчившая порубежной страже обнаружение и поимку различных лазутчиков и контрабандистов. А Иван с тех пор считает себя необычайно умным и бьет всякого осмелившегося назвать его дураком, мотивируя тем, что лишь у него одного со всего царства хватило ума на такой забег.