Практикантка - Артем Каменистый

– Временный куратор «красной тревоги» Клещ?

– Да.

– Говорит Михаил Антонов, старший эксперт полевого отдела. Мы закончили предварительное исследование нескольких образцов, собранных на гольце Раскидистом.

– И как? С чем мы сейчас имеем дело?

– Не могу сказать ничего определенного. Более всего по своему составу эта жидкость напоминает силикатный канцелярский клей. Я, конечно, утрирую понятия, но ничего не преувеличиваю – таковы общие факты. Мы не нашли пока ничего, напоминающего обычные ткани противника. Никто даже не верит, что это вообще кровь или иная физиологическая жидкость.

– Простой клей?

– Нет, но несколько похоже на него. В образцах большое содержание аморфной серы и карбоната магния. Много свободного серебра и различных его соединений, но это, очевидно, просто продукты разрыва спецпатрона.

– Значит, сказать, кто нас здесь посетил, вы пока не можете?

– К сожалению, нет. Мы отправили представительный образец в стационарную лабораторию, но результат будет нескоро. Да и вряд ли вам он пригодится – поверьте, такого мы еще не видели, так что полезной информации не ждите.

– Все понятно. А что там по поводу слова, которое повторял враг?

– Глухо. Слишком мало информации, не на что даже опереться. Одного слова слишком мало. Русское его значение вам хорошо известно, но найдены уже десятки смыслов на разных языках Земли и наречиях противников.

– И что оно означает на чужих языках? – немедленно заинтересовался Клещ.

– На квари – скала, или гора; на фиболо – основание, начало, реликвия. Древнейший язык человечества, санскрит, говорит, что «упала» означает попросту камень. Больше ничем помочь вам не могу: если бы было хоть несколько фраз, а так, по одному слову, ничего понять невозможно. Эта задача не имеет решения.

– Хорошо, только держите меня в курсе, если лаборатория выяснит хоть что-то новое. С телами закончили?

– Да. Смерть мужчин произошла от множества проникающих ранений, не совместимых с жизнью. Они вызвали мгновенный шок. Сила ударов была очень велика, у всех оперативников обнаружены переломы множества костей. Посторонних веществ в телах не обнаружено, только стимуляторы да в крови командира морфий. У одного бойца отсутствует большая часть головного мозга. Судя по следам, это поработали вовсе не птицы.

– Враг?

– Да. Совершенно очевидно, что это один из Высших. А многие из них способны усваивать некоторую информацию из свежих мозговых клеток.

– Мразь!

– Точно подмечено.

– Так, значит, с телами все в порядке и никакой опасности от них ждать не приходится?

– Да.

– Отправляйте их побыстрее в Хабаровск, ребят надо похоронить.

Боевая группа почти бесшумно двигалась по тайге, рассыпавшись длинной цепью. Это был знаменитый иркутский отряд «Бешеные амазонки», он состоял из десяти девушек под руководством тридцатипятилетней наставницы по прозвищу Эльза. В отличие от обычной городской дружины, это подразделение могло эффективно действовать в лесной и горной местности. Больше половины бойцов состояло из воспитанниц Монастыря, причем две из них сумели завершить обучение до конца, не вылетев раньше времени за провинности или плохую успеваемость. Каждая из выпускниц, в свою очередь, стоила отделения крепких десантников и, помимо прочего, имела некоторые уникальные навыки, недоступные для солдат обычной армии.

Этих амазонок в Ордене очень ценили; боевая группа провела несколько блестящих спецопераций в городских условиях. Теперь настало время действовать на фоне дикой природы. Это их совершенно не смущало, при необходимости они спокойно могли сражаться где угодно. Самой младшей было двадцать два года, но даже она не опасалась мошкары или диких зверей. Девушка справедливо полагала, что бояться следует как раз медведям, а комары ее не беспокоили, как и всех остальных подруг.

Хитрая электроника встроенного в шлем ноктовизора высветила светлую зарубку на молоденькой лиственнице. Внимательно изучив свежее повреждение коры, воительница убедилась, что здесь поработал очень острый клинок, а посередине явственно виднелась вырезанная первая буква русского алфавита. Рация выдала сигнал: