Мир ротмистра Тоота - Владимир Свержин

Гауптвахта мореходного училища, как, впрочем, и любое другое подобное помещение, не радовала глаз. Длинный полутемный коридор под всем зданием и несколько камер для провинившихся учеников. Каменный мешок с тягучим затхлым воздухом и непередаваемой вонью давно не чищенного клозета. В конце здания коридор поворачивал. Здесь находилась комната надзирателя, которая не слишком отличалась от камер. Заключенные менялись, а увалень-тюремщик уже много лет ходил мимо железных дверей, заглядывая в глазки, и, казалось, не замечал ни темноты, ни зловония.

Надсмотрщик громко топал обычным маршрутом, поглядывая, не затеял ли кто из арестованных коварный побег, как вдруг до слуха его донеслись тяжелые мерные удары. Надзиратель прислушался.

— Да ведь это в моей хибаре! Не ровен час, все обвалят. Ну да, точно! Ишь как бьют.

Позабыв о заключенных, страж бросился в свои апартаменты, спеша пресечь безобразие в корне и защитить свое убогое имущество. Часовой у железной двери гауптвахты прислушался. До него также доносился гул ударов. Отдаленный, негромкий. «Ломают что-то, — констатировал он, — ну да не мое это дело. Главное, чтоб тут без дозволения никто не прошел». Караульный дернул плечом, сдвигая ремень автомата, когда вдруг услышал:

— Эй, Бас, Бас Куртан, ты здесь?

— Нет такого! — сурово отозвался солдат.

На лестнице показался юноша в мундире с нашивкой кандидата в действительные рядовые.

— Ой, простите, а Бас куда делся?

— Мне-то почем знать? — хмуро ответил часовой, подозрительно глядя на пришедшего. — «Один из местных, из перешедших на сторону герцога». — Ваших с постов поснимали, нас поставили.

— Вот незадача. А мы договорились после развода сходить пивка хлебнуть.

— Он уж, небось, хлебнул, — куда миролюбивее заметил охранник. — Я третий час стою, так и до меня уже наш был.

— Странно. На площади я его не видел. Думал, здесь остался.

— Здесь нет.

— Ну так я пойду? — кандидат в действительные рядовые оглянулся, точно проверяя, на месте ли лестница в подвал, и почесал ухо.

— Иди, кто ж тебя держит?

Юноша сделал несколько шагов по ступенькам, но вдруг остановился.

— Господин действительный рядовой, разрешите вопрос.

— Задавай, — часовой развел плечи, гордый тем, что к нему обращаются, как к настоящему офицеру.

— А вы давно за герцога воюете?

— Да почитай, с первых дней, — не замедлил с ответом караульный. — А тебе-то чего?

— Да страсть как хочу до офицера дослужиться. Может, расскажете, как оно нужно-то? — юноша замялся. — Ну, чтоб начальство отличало, чтоб без нареканий.

— Это дело непростое, — пустился в объяснения ветеран. — Ну, во-первых, начальство терпеть не может, когда ты всюду со своими мыслями суешься…

* * *

Надсмотрщик распахнул дверь и замер на месте. Под самым потолком его комнаты в стене красовалась внушительных размеров дыра, и, что самое противное, в этой дыре четко виднелась замотанная до глаз черным платком физиономия и рука, сжимающая пистолет.

— А ну стоять! — послышалось из-под платка.

Тюремщик с ужасом заметил, как большой палец неизвестного взводит курок. Надсмотрщик прикинул, успеет ли дотянуться до кобуры, и понял, что не успеет. «Какая досада». Он чуть не заплакал от обиды.

— Медленно отстегни портупею и брось в угол, — скомандовал злоумышленник.

Служака повиновался.

— Теперь достань наручники, ляг на пол, лицом вниз. Один браслет на запястье, второй — к ножке топчана.

Надсмотрщик еще раз глянул в черный зрачок пистолетного дула, затем на вмурованные в бетон железные ножки и с кряхтеньем улегся на пол.

— Вот теперь хорошо.

Послышалось еще несколько ударов, на пол посыпались осколки кирпича и куски штукатурки, а затем неизвестный спрыгнул в дежурку. Тюремщик повернул голову, чтобы оценить нежданного гостя. «Да он же совсем мальчишка!»

— В пол смотреть!

— Да ты спятил?! — выполняя недвусмысленный приказ, возмутился надзиратель. — Куда же ты лезешь, гаденыш? Тебя же расстреляют!

— Может, и спятил, может, и расстреляют, — парень стащил с подушки грязную наволочку и соорудил из нее кляп. — Но это мой выбор, а ты как живешь навозным жуком, так и сдохнешь. Давай вторую руку, — он достал из кармана ленту самовяза, — а пока отдыхай.

Незнакомец вытащил из кобуры оружие надзирателя, вышел в коридор и выстрелил. Один раз, второй, затем еще раз.

* * *

— Что там происходит? — насторожился часовой. — Никак стрельба! Точно, стрельба, — караульный незамедлительно нажал закрепленную около двери тревожную кнопку.

Никакого эффекта.

— Там наверху ревун сработал, — пояснил молоденький солдатик. — Я ж тут учился, знаю. Да вы так не волнуйтесь, господин действительный рядовой. Это, небось, опять толстяк Гу призраков гоняет. Как напьется, так вечно палит в каких-то врагов.

— Сейчас увидим, — часовой вставил ключ в замочную скважину, распахнул дверь и тут же рухнул вниз по ступеням: приклад карабина врезался ему точно между лопаток.

— Ну что? — послышалось сверху.

— Нормально, без сознания. Сейчас переоденусь. Передай Басу, что он все сделал отлично.

— Еще бы, — шепнул кто-то. — У него отец здесь смотрителем был еще с мореходки.

— И до вчерашней ночи, — добавил боец, расстегивая мундир действительного рядового.

— Эй, Лан, у тебя там все нормально?

— Все в порядке, ключи у меня.

— Тогда смотри по камерам, где Тоот, а я на пост заступлю.

— Все сделаю в лучшем виде, Кел, не волнуйся.

* * *

Железная дверь с глазком распахнулась. Человек с повязкой на лице огляделся, точно намеревался увидеть в одиночке кого-либо еще, кроме узника.