Госпожа управляющая - Милена Завойчинская

Цейлин прибежал ко мне часа через три.

— Агата. Агата, — с горящим взором ворвался он в столовую, где я, наклоняя голову под разными углами, рассматривала картину на стене в попытке понять, что же на ней изображено.

— Что? — Я даже испугалась.

— Лазарет. Бежим, — И он припустил обратно.

Ладно, посмотрим, что случилось. Я поспешила следом. Не бегом, но быстрым шагом. А целитель меня уже ждал у двери выбранного им помещения.

— Смотри, — с сияющей от радости мордашкой он распахнул дверь.

Я с опаской заглянула, опасаясь увидеть… Хотя нет, мне кажется, я была готова увидеть что угодно. Наверное, меня уже не удивили бы банки с заспиртованными лягушками, коробки с змеиными черепушками и куриными лапками, гроздья сушеных летучих мышей и связки трав под потолком. Поскольку у цейлина явно иные представления о том, что такое операционная, чем у меня.

Но нет, все оказалось вполне пристойно, на мой взгляд земного человека. Нежно голубые стены, облицованные кафелем, длинный металлический стол. Для меня низкий, но как раз по росту Ориэлю, который и будет в случае чего оперировать. Шкафы со стеклянными дверцами, рукомойник, большая ванна с душевым шлангом. В отдельном стеклянном ящике множество медицинских инструментов. В другом — бинты и тампоны.

— Стерильно? — ткнула я пальцем в эти стеклянные хранилища.

— Конечно.

— А если не операция, а просто проблемы со здоровьем?

— За ширмой.

За ширмой скрывались вполне удобное кресло, обтянутое каким-то моющимся материалом, и кушетка, застеленная белоснежной простыней. Рядом стул на колесиках с регулировкой сиденья по высоте.

— Госпожа Агата Серебрякова, прошу вас прилечь, — чуть дрожащим от волнения голосом попросил лекарь.

— Будешь лечить? — насторожилась я.

— Буду.

— А что у меня не так? Нет, не то чтобы я боюсь, я вообще-то смелая, но хотелось бы знать о проблемах со здоровьем, — немного ворчливо проговорила я, укладываясь на кушетку. Ну волнуюсь я, понятно же.

— Я буду приводить к совершенству твою кровь.

— Мамочки, — выдохнула я. — А может, не надо? У меня она вроде и так неплохая.

— Нет-нет. Ни в коем случае. Ты станешь идеальным организмом. Я разобрался с твоим генотипом человеков. У меня ведь было время. Сейчас нужно сбалансировать у тебя в крови и органах баланс минералов.

— А метаболизм можно слегка ускорить?

— Зачем? — деловито вопросил он.

— Чтобы есть много и вкусно и не толстеть. Кстати. А "похудеть" меня можешь? Но не везде, а только в некоторых местах.

— Где?

— Живот, попа, бедра, руки над локтем… Ну и в целом слегка. Нет, у меня и так все неплохо, я слежу за фигурой. Но ты же сам понимаешь.

— Самки любят совершенное тело, — без малейшей иронии кивнул Ориэль. — Я в курсе. Женщины-хасины всегда обращаются к цейлинам для приведения себя к идеальному результату.

— Так вот почему они такие невероятные, — воскликнула я и решительно вытянулась. — Ориэль, делаем из меня совершеннейший идеал.

Маленький зеленый пушистик совершенно по-человечески прыснул от смеха и принялся водить надо мной ладошками. Периодически прижимал горячие пальчики к коже. Примерно как акупунктура.

Предвидя жадное любопытство, скажу, что путь к идеалу сложен, тернист и требует времени. Потому что после сеанса я долго рассматривала себя в зеркале. Искала, что же изменилось, но ничего не нашла. Внешне все было таким же, как и раньше. Насчет внутренностей утверждать ничего не берусь, возможно, сейчас моя поджелудочная железа или правое легкое сверхсовершенны.

Но в глобальном масштабе, мутации после пыльцы крымыша были более очевидны и заметны. Причем сразу.