Мастер ужасок - Вальтер Моэрс

Эхо был восхищен. Старик в самом деле владел этим искусством! И совсем неплохо! Тень в виде птицы выглядела очень естественно.

Мастер ужасок мгновенно убрал руки от пламени, но силуэт птицы, к невероятному удивлению Эхо, остался на стене, как будто он был нарисован.

– Ого! – воскликнул он. – Как ты это делаешь?

– Я? Я вовсе ничего не делаю! – ухмыльнулся Айспин. – Это теневые чернила. – Он трижды щелкнул своими иссиня-черными пальцами. – Лети, теневая птица! – крикнул он. – Лети!

Силуэт слегка задрожал, напоминая рябь на поверхности воды. Потом птица начала с силой бить крыльями и порхать по стене туда-сюда. Эхо казалось, что он слышит даже шорох крыльев.

– Этого не может быть, – прохрипел он. – Это какое-то волшебство!

– Никакого волшебства! – возразил Айспин. – Алхимия. Алхимия на самом высоком уровне.

Он дважды хлопнул в ладоши, и птица села на каминный карниз. Там она начала петь и щебетать, как влюбленный соловей.

– Что это за птица? – спросил Эхо.

– Гм… – промычал Айспин. – Я точно не знаю. Решай сам! Сейчас это соловей. Но, может быть, ты бы предпочел чайку?

Он щелкнул пальцами, и тень расплылась в черную массу, потом вновь обрела форму, в которой обозначились очертания большой морской птицы с кривым клювом. Чайка исторгла жадный крик.

– Ах нет! – вскрикнул Айспин. – Чайка – это заурядное, назойливое существо с омерзительным голосом. Отвратительная птица, питающаяся падалью и выклевывающая глаза у мертвых матросов. Лучше что-нибудь более достойное. Более величественное.

Он вновь щелкнул черными пальцами. Тень опять расплылась, растянулась и увеличилась в несколько раз, и вдруг на каминном карнизе возник огромный орел, который медленно и повелительно вращал головой, как будто он где-то вдали высматривал свою добычу.

Эхо тяжело дышал. Орел был гигантского размера. До сих пор птицы были для него добычей, а он – охотником. Но рядом с этим королем воздуха положение поменялось. К столь огромной птице он никогда не подходил так близко.

– Не бойся! – сказал Айспин, как будто прочитав мысли Эхо. – Пока еще это всего лишь тень.

Прежде чем Эхо успел подумать, что мастер имел в виду, сказав «пока еще», мастер воскликнул:

– Но достаточно этих глупых птиц! Нам нужно что-то другое! Когда речь идет о развлечении моего высокого почетного гостя, не следует жалеть никаких усилий.

Он опять наклонился к пламени и стал мять руки. На сей раз он держал их ниже края стула, и тень проецировалась на плинтус стены. Сначала Эхо увидел курицу, которая вскоре превратилась в кролика, потом ненадолго в шимпанзе и, наконец, в нервного грызуна.

– Ах! – вскричал Эхо. – Мышь!

– Нет, – возразил Айспин. – Крыса! Возможно, несколько хилая, раз ты принял ее за мышь.

Он подносил свои руки все ближе и ближе к пламени, и тень увеличивалась в три, четыре, пять раз.

– Так, – сказал довольный Айспин, – теперь должно быть лучше. – Он так же быстро, как и в первый раз, убрал руки, и тень осталась на том же месте. Айспин щелкнул пальцами, и крыса, выросшая до размера бультерьера, слегка задрожала. Мастер ужасок хлопнул в ладоши, и крыса издала шипящие звуки. Потом она стала беспрестанно бегать туда-сюда по плинтусу, как будто находилась в клетке.

Эхо изумило, что крыса была почти вдвое больше, чем он сам, и этим Айспин придал безобидной игре неприятный оттенок. Но это, в конце концов, была только тень, которая так и осталась на стене, на которой возникла.

Мастер ужасок опять скрестил свои длинные черные пальцы.

– Давай сделаем животное, при одном только взгляде на которое замирает сердце! – прошептал он. – Настолько страшное животное, что у него даже нет никаких естественных врагов. Нечто действительно опасное!

До этого Эхо хотел пощекотать нервы Айспина, но теперь настала очередь мастера ужасок. Царапке не оставалось ничего другого, как постараться не показывать свой страх.

– Ну, давай! – сказал он хладнокровно. – Что-нибудь по-настоящему страшное и опасное. Почему бы и нет? Что ты предложишь?

– Посмотрим… – пробормотал Айспин. – Что же я могу предложить?

Мастер ужасок скрестил руки и переплел большие пальцы. Потом он так противоестественно перевернул запястья, что Эхо почувствовал почти физическую боль. Он поднес изогнутые руки к пламени свечи, и на стенах по кругу начали танцевать длинные тонкие тени, напоминая восемь ног громадного насекомого. Они окружили помещение, как стержни решетки, и у Эхо возникло ощущение, что стены медленно движутся прямо на него. Высоко над ним, на потолке, повисло черное тело теневого чудовища с овальным туловищем, и было непонятно, где у него перед, а где зад.

Айспин отдернул руки от пламени, и опять тень осталась на стенах и на потолке, как будто она была там всегда нарисована.

– Я должен признать, что в отношении этого чудища я позволил себе некую дерзость, – сказал Айспин. – Это связано с тем, что я знаю нурнию только по рассказам и из средневековых представлений. Лишь немногие встречались с ней непосредственно, и только отдельные лица смогли после этой встречи рассказать о ней.

Эхо не имел ни малейшего представления о том, кто такая эта нурния, но ему достаточно было одной ее тени, чтобы испытать смертельный страх. Единственной причиной, которая удержала его от того, чтобы, шипя, не выбежать из комнаты, был сам мастер ужасок, который отрезал ему путь к двери.

Айспин хлопнул в ладоши, и тень начала шататься и неуклюже двигаться. Комнату наполнил звук, напоминающий шелест множества листьев на ветру.

– Великолепно, – воскликнул мастер ужасок, потирая руки. – Орел, крыса и нурния. Птица, млекопитающее и гибрид. Что же отсутствует?

– Мне вообще-то всего хватает, – решился на реплику Эхо. – Мы не могли бы ограничиться этими тремя? Я считаю представление достаточно впечатляющим.

– Да нет! – улыбаясь, возразил Айспин. – Ты недооцениваешь свои возможности. В этом помещении еще достаточно места. Ты ведь хотел поиграть?

Эхо предпочел промолчать. Каждое следующее слово будет только побуждать Айспина к созданию все более громадных и страшных чудовищ.

– Тебе скучно? – спросил мастер ужасок. – А что является антиподом скуки? Возбуждение? Приключение? Напряжение? Боязнь? Отчаяние? Страх смерти? Ты еще очень молод. Тебе еще незнакомы преимущества скуки. Если бы ты был так же стар, как я, чего никогда не будет, – ты бы научился ценить ее. Но так как ты долго жить не будешь, я сейчас прочту тебе лекцию, которая должна пробудить твое уважение к скуке.

Айспин опустился на колени перед болевой свечкой и поднял левую руку. Потом он согнул кисть и собрал вместе кончики пальцев. На белой стене появилась тень, у которой была длинная шея и маленькая голова.