Демон с соседней улицы - Андрей Белянин

Жаль, цыганская мафия под православным соусом – тоже наш проект. Именно поэтому ни один батюшка не может прогнать цыганок-вымогательниц с детьми от своего храма. Всё договорено, поделено на сферы и оплачено безналом.

Домой вернулся к вечеру, трезвый, даже принёс игрушку ребёнку – резиновую летучую мышь со зверским оскалом клыков. Захария был в полном восторге, пожевал дёснами её крылышко и бил мышью по спинке кровати, чтоб пищала. Мышь.

Азриэлла, с моего разрешения (хотя чего врать-то, когда она его спрашивала?), отправилась на часок в Пекло к маме. Я растянулся на диване, включил «кухонный сериал» и, потягивая успокаивающий коктейль собственной рецептуры (пол-литра коньяка, сто грамм водки, сто грамм соляной кислоты, столовая ложка семидесятипроцентного уксуса, щепоть серы, сырой желток – взболтать в колбе, но не смешивать. Попробуйте!), наконец-то смог расслабиться.

Это было тихое наслаждение – приятно ноющие мышцы, мягкий отсвет экрана, плоские шутки актёров, плюс согревающий коктейль с плавным уклоном в сон. Захария мирно сопел у себя, моя жена опаздывала уже на час, всё было бы просто чудесно, если бы не… всего одна короткая эсэмэсочка, чуть было не заставившая меня откусить край толстостенной медицинской колбы:

«Завтра в пять вечера. Толст.».

Это значит Толстый, а не Толстой. Матёрый человечище, граф Лев Николаевич мне по мобильной связи не пишет, как вы сами понимаете, он всё ещё лишён такой возможности. Ну а Толстый, ох…

Это мой, можно сказать, школьный приятель, в человеческом облике тянет где-то на сто восемьдесят – двести килограммов, работает на хлебном месте в полиции, ну и среди судейско-прокурорской братии свой в доску. По сути, довольно беззлобный демон, на своих бросается редко, если кого и придавит, то разве что только по пьянке.

Беда в том, что напивается он редко, но в хлам! И непременно в моей компании. Отказы не принимаются по факту. Больной, устал, занят, жена не пускает, белая горячка, сошёл с ума, уехал в другой город, лежу в коме, умер на фиг – ему без разницы!

Он меня выкопает, оживит, напоит, поговорит за жизнь, убьёт, закопает снова, спляшет на моей могиле, а через год-два-пять-десять вернётся сюда с цистерной львовской водки и выкопает меня снова. Сбежать не получится, чего я только не пробовал, но спрятаться от доброго Толстого демона не получалось ни разу.

– Дорогой, что-то случилось? – Нежданно вернувшаяся к утру жена нашла меня в состоянии глубокой депрессии. – Ну прости, прости, нам с мамой о стольком надо было поговорить… Захария в порядке?

Я тихо кивнул.

– Ты представляешь, а в нашу бывшую квартиру заселили новых жильцов. Собственно, одного жильца. Так вот, этот здоровяк-демон построил по струнке всех соседей, все бабки у подъезда теперь метут перед ним дорожку хвостами, он провёл к дому отдельную трубу с нашего химкомбината, сам себе качает спирт, и у него такие связи-и… А ещё… ты удивишься… он… тебя… знает!

– Я его тоже. Это Толстый.

Счастливо щебечущая Азриэлла молча опустилась на диван и прикусила язычок.

Она помнила, как после наших последних посиделок меня прикатили домой мелкие бесы в пустой шине от КамАЗа. А лет тридцать назад моё тело было сброшено к нам во двор на догорающем парашюте. Все варианты перечислять не буду, рисуйте себе самые смелые и кровавые фантазии, не ошибётесь.

– Тебе нельзя больше с ним пить.

– Я знаю.

– У нас ребёнок.

– Угу.

– Малышу нужен живой отец.

Я вздохнул. Она тоже. Никто ни с кем не спорит, все и всё понимают. Просто сделать ничего невозможно. Толстый заставит меня выпить и за здоровье ребёнка, так что сдохнуть придётся по-любому.

– Может быть, Альберт тебя как-то прикроет?

На секунду я ухватился за эту спасительную мысль, но быстро передумал, потому что если Альберт и ввяжется в это дело, то только ради того, чтобы лишний раз подраться. А в драке моего друга ангела и моего друга демона на чьей стороне буду стоять я? Вот именно…

День поначалу не задался, а потом немного распогодилось. Захария с утра пускал пузыри, у него, кажется, режутся зубки, хотя лично мне казалось, что именно клыки. По крайней мере, у меня точно клыки первыми выросли, помню, ими я неслабо прокусил руку своего деда, когда тот пытался задушить меня в колыбели.

А ещё наш малыш научился приманивать голубей. Это мне Азриэлла показала, лучась тихой материнской гордостью. Они садятся на подоконник, не гадят (!), а только смотрят на него и воркуют, когда он им улыбается. Моя жена тайком уже сцапала двух сизарей и быстро съела там же, прямо с перьями, но глупые голуби всё равно прилетают.

Я засунул ей длинный язык в ухо, пошевелил им там, а прощаясь, попросил поймать и мне дюжину птичек, ибо вернусь пьяный, но голодный. Толстый обычно не тратит времени на закуску. В смысле если вернусь…

Клиента сегодня выдали сложного, плаксивого, обложившегося бумажками с печатями и подписями важных людей и агрессивными кошками и ни в какую не желающего открывать двери. Но я был на нервах и тоже не особо церемонился:

– Грешник, пусти, хуже будет!

– А меня дома нет!

– Угу, вот так, значит… А если я найду?!

Он глупо захихикал, так что кто бы не счёл это приглашением рискнуть? Я спокойно вышел из подъезда, нашёл пожарную лестницу, влез на соседний балкон и так добрался до нужного этажа. А потом просто проник в квартиру через форточку.

Да, да, разумеется, меня не приглашали войти, и что? Вы, люди, уверены, что это вас так уж обезопасит? А если я на нервах, пьян, зол, и мне вообще всё параллельно…

– Не платим по счетам? Ай-ай-ай, гражданин…

– Как вы это сделали?! – взвыл он. – Высоко же, четвёртый этаж, вы могли упасть!

– Не в первый раз, работа такая, – сурово кивнул я. – Собирайтесь.

– За что?!

Пришлось напомнить, за ним – мелкое мошенничество, обман пенсионеров, чёрное риелторство, два недоказанных отравления, один акт некрофилии с трупом бомжующей старушки, детское порно по вечерам…

– Но я же верующий, я в церковь хожу!

Это, кстати, его и сгубило. Так бы по совокупности грехов попал к нам лет через тридцать, но рукоблуд стеснялся признаться в содеянном на исповеди и… (трам-тарам, литавры!) продал душу за то, чтобы никогда ни в чём не каяться, не испытывая при этом мук совести. Отсюда какие-то шесть лет, и клиент наш.

Запаковал его в настенный ковер с теми же бешеными кошками. В пекле их всех порежут на роллы и подадут с мазутом, шеф любит остренькое.

Короче, к семнадцати ноль-ноль я был спокоен, подтянут, выбрит и готов к самому худшему. Пока четыре-пять столетий мне везло, но любая последующая пьянка с Толстым могла стать последней. Традиционное место встречи также не менялось ещё с революции, старая, неубиваемая временем пивная в исторической части города, в квартале от бронзового столба с битой надписью «Нулевой километр».