Князь Рус - Юрий Никитин

Рядом с Русом встали Бугай, Сова, Моряна, сзади подходиливсе новые и новые. Они слышали их тяжелое дыхание, словно люди взбирались нагору.

– Люди, – повторил Корнило, голос звучал со злостью игоречью, – нам оставили худший скот, нам достались разбитые телеги, что немогут тащить даже свои короба… Ушли все лекари, кузнецы, лучшие табунщики.В одном только мы не уступаем… а может быть, даже превосходим!

На него смотрели измученно, но в лицах жила угрюмая сила.Глаза смотрели прямо.

Бугай бухнул, будто тяжелая волна ударила в крутой берег:

– Я это чую… но ты одень в слова.

– Превосходим, – повторил Корнило громче, снеистовством. – Нашу доблесть не увезти на самых лучших повозках! Нашачесть не вывалялась в грязи. Я не хулю ушедших – там наши братья. Новсе ли ушли по зову сердца? Или кто-то просто примкнул к сильным?..А здесь уж точно остались те, кого вели честь и верность!

Ерш первым вскрикнул:

– Слава!

– Слава! – поддержали голоса.

– Слава Русу!

– Не сгинем!

– Не посрамим…

Рус ощутил, как задрожал подбородок. Глаза защипало, ониспугался, что заплачет, вскинул голову, а подбородок гордо и даже надменновыпятился. Кто-то хлопнул по плечу, потом раздался мощный глас Бугая. Огромныеладони сжали плечи Руса, и он вдруг ткнулся могучему дяде в грудь. Слезыхлынули потоком. Он трясся от рыданий, было стыдно, и в то же время чувствовалнесказанное облегчение.

Повернулся, услышав странные звуки. В глазахрасплывалось, увидел мокрые лица и потрясенно понял, что это не из-за его слез.Люди плачут, мужчины не скрывают слез, они гордо улыбаются, мокрые дорожкиблестят на смеющихся лицах.

– У нас кровь богов, – прошептал Рус. –У нас сердца богов… Так что же нам еще?

Голос его рос, последние слова выкрикнул во всю мощь.В ответ прогремел крик могучий и яростный. Над головами выросли сжатыекулаки. Худые лица осветились, глаза горели восторгом. Высоко в небепророкотало довольно. В синеве быстро таяло странное крохотное облачко.

Бугай, настолько огромный, что ему не пришлось влезать нателегу, чтобы его видели все, воздел над головами огромные длани, проревелмогуче:

– У нас не остатки!..

А Моряна, могучая воительница, подняла руку, все на мигпритихли, и она сказала ясным сильным голосом:

– Мы должны дать новый народ, народ богатырей! Посему яснимаю обет безбрачия… и по пришествии на новые земли обязуюсь… рожать!

Крик восторга пронесся над толпой. Рус видел, что взгляды сМоряны перебегают на него, на Бугая, уже прикидывают, чье семя понесет Моряна,от кого дети пойдут здоровее, могучее, смышленее, кто-то вопил радостно, но ужепошел ликующий смех, за спинами костры взметнулись ярче, задудели в трембиты,громко и исступленно стучали бубны, заглушая крики.

Когда Рус соскочил с телеги, подбежала Ис, прижаласьсчастливо. От ее трепещущего тела, тонкого и слабого, в его плоть, руки, ногивлилась странная мощь. Захотелось подпрыгнуть и взмахнуть руками – а вдругполетит?

Бугай и Моряна хлопали его по плечам, спине, он содрогалсяот могучих шлепков. Но когда подошел Корнило, Рус с осуждением покачал головой.Только Корнило услышал его совсем тихий шепот:

– Я люблю братьев!

– А что, я желаю зла? – вскинулся Корнило. –Но людей надо разжечь! Конечно, это не воля Чеха или Леха, это боги решилиразделить нас на три части. Какая-то да уцелеет! Даже если Коломырда сумеетпослать сильную погоню, что маловероятно, то и тогда погибнет только треть…Ведь никто из нас не признается, что здесь не все, что где-то есть еще беглецы.Нет, это воля богов. Сам не терзайся, на братьев тоже не ропщи.

Подошел Сова, улыбался, только глаза оставались серьезными.Рус спросил сквозь счастливые слезы:

– Ты тоже не ожидал?

– Да, – ответил Сова спокойно, – народ ликует… Тыв шатер?

– Пойдем, – пригласил Рус, он ощутилнедосказанное. – Моряна, Бугай, Ис приглашает вас разделить с намитрапезу.

Вчетвером вошли в шатер, Буську выперли, а Ершу велелиникого не пускать. Ис торопливо собирала на стол, мужчины и Моряна сели, оружиеоставили у входа. Рус сказал настороженно, по телу бегали мурашки:

– Говори! Какая-то неприятность?

– Кто-то должен, – сказал Сова безучастно. – Этуночь будут ликовать, пить, плясать. Радоваться своей отваге, бахвалитьсягордостью. Но придет утро…

– А что утром?

– Утром – похмелье. Увидят разломанные повозки, ахорошие забрали почти все, увидят лопаты вместо мечей… ведь воины тоже ушли,увидят кучи тряпья, мусора. А на похмелье человек, сам знаешь, бываетвовсе жизни не рад.

Сердце Руса сжалось. Он покосился на дядю и Моряну. Их лицапотемнели, плечи опустились. У Ис вырвался тяжелый вздох.

– Мы не погибнем, – выпалил Рус зло.

– Если будем шевелиться, – кивнул Сова. – Чех увелдобротный обоз. Он хозяйственный, но не взял ничего больше трети. Хотя мог бывзять больше, честно говоря, ведь с ним ушла половина людей. Лех увел две третиоставшихся, но Лех есть Лех: в нетерпении он выбрал лучших коней, а все телегивелел бросить… Он, как и Чех, спешит навстречу счастливой судьбе, предсказаннойволхвами.

– Ну-ну!

– Я посмотрел, что осталось. Телеги можно чинить, былоб чем. Одежду сошьем, было бы из чего. Так вот, я уже присмотрел три брошенныепоходные кузницы. Одну надо чуток подправить, другую… не знаю, а третью можнораздувать хоть сейчас. Лех оставил на наше счастье! Я ж говорю, он вообщеобоза не взял.

Бугай прогудел в раздумье:

– Я знаю двух мужиков, что скуют хоть подкову, хотьтопор, хоть серьгу девке в ушко.

– И среди моих есть такие, – добавил Сова. –С твоего позволения, Рус, я пошлю ставить кузни прямо сейчас. Очень важно,чтобы утром в них стучали молоты. Ночь для плясок, но ежели с утра людей не занятьработой, да потяжче – упадут духом. Ты ж знаешь, после радости завсегдагоречь похмелья. А такое лечат только работой.

Рус не знал такого еще, но кивал, соглашался, даже Бугайзнает и умеет больше, ибо пожил, повидал и сейчас довольно хмыкает, даже похлопалСову по плечу, впервые похлопал, раньше вроде бы недолюбливал.