Князь Рус - Юрий Никитин

Голоса умолкли, потом на стороне иудеев пронесся ликующийвопль. Все головы разом повернулись, как подсолнухи за солнцем, в сторонуНового Иерусалима.

Темные ворота отворились во всю ширь. Оттуда выступиламонолитная масса, и дыхание Руса на миг остановилось, он не понял, что тамдвижется, а потом из глубин живота поднялся нервный смешок, он ощутил дрожь втеле, понял, что хихикает. Рядом ржали, как большие сытые кони, дружинники, всегромче и раскатистее, закидывая к небу лица. Ерш присел на корточки, веськисло-сладкий от смеха, расплылся как кисель, знаками умолял пощадить, недавать лопнуть от хохота.

Иудеи вышли с огромными квадратными щитами. Настольконесоразмерными малому росту защитников, что уже все русы взревывали от хохота,по мере того как воины противника выдвигались из ворот. Все в металлическихшапках, сапогах с металлическими пластинами, что должны якобы оберегать ноги,но в таких не набегаешься. Только одежду и оружие рассмотреть не удавалось:огромные щиты загораживали даже ноги выше колена. А уже за линией щитоввздымался лес копий. Все непомерно длинные, в два-три человеческих роста,одинаковые по длине, с блестящим металлом на кончиках, но и копья вызвали урусов такой приступ смеха, что вслед за смешливым Ершом без сил приседали накорточки, слезы текли из глаз, лица растекались, как ягодные кисели на широкихблюдах.

– Во, богатыри! – всхлипывал Твердая Рука. –Копья-то, копья!.. Втроем будут держаться!

– А щиты? – хохотал рядом Ерш. – Двасоставить, уже можно жить как в шалаше всей семьей!

– Да как же с ними воевать? – ужасался третий. –Я грибы и ягоды рву только заметные, а ежели под лопухом спрячется –как пить дать прозеваю! А ихние щиты побольше лопухов!

– Да и покрепче, – добавил четвертый с преувеличеннымпочтением. – Может быть, крепче.

– Тогда и копья прочнее соломинок?

– Га-га-га!.. Корову бы сюда! Копья бы поела, а то и щитызаместо лопухов!

– Ну, лопухами подтираться и сами умеем!

Рус всматривался в отряд иудеев со смешанным чувством.Брезгливая жалость странно смешивалась с чем-то похожим на уважение: все-такиборются, вон какой квадрат составили. Если бы шли против таких же мелкокостныхрастяп, то могли бы и одолеть, но против гигантов скифов у них нет надежды.И за копья их самих повыдергивают из строя, и стену из щитов повалят, какбыки валят плетень для гусей.

Иудеи, выравнивая квадрат, как овцы жались друг к другу, шлитесно, мешая друг другу размахнуться. Так и вступили с той стороны боевогополя. Рус рассмотрел, что три ряда идут со щитами, а четвертый и пятый держатдлинные копья, подняв их остриями вверх, бесполезно угрожая синему небу.А следующие ряды так и вовсе не то с топорами, не то с мечами, а заплечами у них всех вроде мешков, не разглядеть…

Поигрывая мускулами, скифы неспешно двинулись навстречу,чтобы сойтись где-то в середине поля. За грядой белых камней справа слышалисьвеселые вопли русов, задорно кричали женщины, подбадривая своих и насмехаясьнад противниками, а на той стороне, где за черной молчаливой стеной застылиродственники иудеев, было гробовое молчание. Одетые в черное, они напоминалистаю ворон.

– Чуют, – сказал кто-то со смешком, Рус узнал голосЕрша. – Будет сегодня у них плач и стон…

– Ничё, – сказал другой грубовато, – мы их утешим!

– Га-га-га!

– Го-го-го!

– Глянь, как жмутся друг к дружке! Не хотят умирать, заразы.Прямо топчут один другого…

– Как же они собирались драться в такой тесноте?

Они сближались, скифы двигались вразвалку, похохатывая. Русвидел, как над головами третьего ряда иудеев взвились голые смуглые руки. Онираскручивали широкие ремни, и у него от недоброго предчувствия дрогнуло сердце.

– Закрыться щитами! – крикнул он.

Рядом Сова удивленно повернул голову. Брови на смеющемсялице воеводы поползли вверх.

– Чего?

– Где твоя осторожность… – начал Рус, но дальше словапотонули в зловещем свисте.