Когда зацветет абелия - Ирина Лакина

Я не удержалась и провела кончиком пальца по его щеке. Альваро вздрогнул и быстро открыл глаза, щурясь спросонья. В мягком утреннем свете цвет его глаз изменился. Вместо черных угольков я увидела два зернышка янтаря, которые с нескрываемым обожанием смотрели на меня.

От одного его взгляда мой мир дрогнул и поплыл перед глазами, как перед обмороком. Я и не знала, что могу быть настолько счастливой, что могу испытывать такие эмоции, что узнаю на вкус жизнь, наполненную бесконечной любовью к мужчине.

Альваро улыбнулся – нежно, мечтательно, скользя взглядом по моему лицу сверху вниз. Затем он поднял вверх руку и провел пальцами по моим скулам. Мне показалось, что это само рассветное солнце осенило меня. Кожа вспыхнула в тех местах, где ее коснулись подушечки его пальцев.

– Доброе утро, – с едва уловимой хрипотцой произнес он.

Его голос взволновал меня, по телу пронеслась приятная дрожь. Я улыбнулась и наклонилась, потянувшись к нему губами. Легкий, неуловимый поцелуй коснулся их. За такой поцелуй можно все отдать. Так целуют самых дорогих людей, запечатлевая на их губах признание в любви.

– Доброе утро, – ответила я.

– Ты голодна?

– Очень, – честно сказала я.

– Прекрасно.

Герцог резким движением сел на край постели, затем поднял с пола небрежно сброшенную накануне сорочку. Я залюбовалась игрой мускулов на его спине в тот момент, когда он поднял руки вверх, чтобы одеться.

Облачившись в кальсоны, он потянулся, затем сцепил руки на затылке и повертел торсом в разные стороны, разминая затекшее тело.

– Я прикажу накрыть завтрак в саду. Спускайся, когда будешь готова.

Он повернулся ко мне, улыбнулся, затем поднял с постели маску и быстро завязал ее на лице. Передо мной вновь предстал таинственный незнакомец, загадку которого мечтали разгадать все невесты Басконии.

– Король… – робко начала я, не зная, как закончить начатую мысль.

– Его величество, безусловно, будет завтракать с нами. Мне не терпится увидеть его лицо, когда он посмотрит на наш балкон.

– Не думаешь ли ты на самом деле…

– Вывесить нашу простыню? – Герцог расплылся в хищной улыбке. – Да и еще раз да. Именно это я и собираюсь сделать. Ты даже не представляешь себе, какое удовольствие мне доставляют его душевные страдания и бессильная злоба.

– Почему? – спросила я, вставая с постели и натягивая халат. – Откуда растут корни этой вражды?

Я хотела прощупать почву, чтобы понять – догадывается ли он о своем происхождении? Знает ли что-то о своем прошлом? Помнит ли свое детство?

– Из предательства, – ответил Альваро, гневно блеснув глазами. – Корни этой вражды растут из предательства.

– Ты знаешь? – мой голос дрогнул, а сердце сжали тиски страха. Не за себя, а за его жизнь. Если Филипп узнает, что герцогу известно о заговоре, его жизнь не будет стоить ровным счетом ничего.

– А ты знаешь? – ответил он вопросом на вопрос, удивленно склонив голову набок. – Почему ты задала этот вопрос?

– Я… я…

– Все в этом королевстве знают, каково мое истинное лицо. Все, кроме меня! – эмоционально воскликнул герцог.

– Альваро… – Я подошла к нему и попробовала взять его за руку, но он резко убрал ее в сторону.

– И ты будешь лгать мне? И ты будешь скрывать от меня известные тебе тайны двора? – разочарованно прошептал он, а я почувствовала себя Брутом, представшим перед лицом Цезаря.

– Я узнала совсем недавно, – честно призналась я, – ты же знаешь, у меня амнезия. Когда я очнулась в лесу Конте, я даже имени своего не помнила. Сбежав от отца во время праздника цветения абелии, я оказалась во владениях Пилар и стала случайным свидетелем беседы короля и архиепископа.

– О чем они говорили? – с нескрываемым интересом спросил герцог.

– Маркиз говорил о каком-то докладе, в котором перечислены гранды, участвовавшие в заговоре. Еще я услышала про королевский тайник, в котором есть письма. Все это находится в столице.

– Я знал! – Герцог радостно хлопнул в ладоши. – Я знал, что этот напыщенный индюк не будет уничтожать улики, чтобы держать в страхе предателей. У него же куриные мозги!

– Так ты все знал с самого начала?

– Нет, не с самого начала… Я начал догадываться о том, что со мной что-то не так, когда мне было тринадцать. В этом возрасте я уже не слушал беспрекословно отца и начал подавать голос. Мне стало интересно, почему он заставляет меня носить эту маску? Почему у меня нет ни братьев, ни сестер, ни матушки? Почему меня не берут с собой ко двору? Со временем сомнения стали грызть меня изнутри. Я не понимал, почему живу, словно узник этого дворца. И однажды я нашел это…

Герцог подошел к стене, на которой висел огромный портрет Доминго Альба – его приемного отца, приподнял раму с холстом и достал из впадины в стене небольшую миниатюру в серебряной раме.

На миниатюре была изображена королевская семья – король Хуан II в короне и с золотым скипетром в руке, королева и маленький ребенок.

Альваро был похож на своего отца, как две капли воды. Те же буйные волосы, широкие полные губы, упрямый подбородок с ямочкой и глубоко посаженные умные глаза. На меня словно смотрел его старший брат.

– Все эти годы ты все знал? – Я посмотрела на него с изумлением, не понимая, откуда в нем взялось столько терпения и выдержки.

Я, узнав о такой несправедливости, давно бы ринулась грудью на амбразуру с криком «долой узурпаторов».

– Знал и готовился. И продолжаю готовиться, – загадочно ответил он. – Но у меня не было доказательств. И если поверить, что они действительно существуют, – это значительно облегчит мне задачу. Стоит только бросить клич среди соседей и рассказать, что король Хуан II не погиб с семьей в страшном пожаре, а был убит родным братом, – вот тогда у меня появится настоящий шанс забрать то, что принадлежит мне по праву.

– К чему ты готовишься? – спросила я с опаской.

– Я собираю армию, дорогая женушка. Я закупаю оружие и набираю войско, чтобы выступить против короля. Но до сегодняшнего утра я был один в этой борьбе. А теперь, если правда выплывет наружу, если мир узнает о вероломстве моих дядьки и кузена – за мной встанут все королевские дворы Испании и Фландрии, Бельгии и Наварры, Лотарингии и Каталонии. За моей спиной будет стоять само возмездие! А значит – победа будет за нами!

Я была одновременно шокирована и воодушевлена его словами. Ко всем прочим достоинствам моего мужа присоединились отвага и решительность. Необычайный подъем произошел в моей душе. Я вдруг почувствовала себя Жанной д’Арк, которая плечом к плечу встанет с воинами истинного короля и бросится в адово пекло войны ради торжества справедливости.

– Тогда нам нужно раздобыть эти бумаги, пока король не уничтожил их, – сказала я, – он говорил, что собирается сделать их копии, чтобы шантажировать участников мятежа против твоего отца, а потом избавится от подлинных улик. Но как мы сделаем это? Я знаю только, что у Филиппа есть тайник в столице. Больше ничего.