Пчелиный волк - Эдуард Веркин

Длинненькую осу Дрюпин не видел.

– Объясняю популярно. Эта оса живет сама по себе вблизи ульев пчел-медоносов. Сама она мед не собирает, поскольку ей влом. Она подстерегает рабочих пчел, набрасывается на них и вонзает жало в голову.

Дрюпин поморщился.

– После чего тащит мертвую пчелу в нору на корм личинкам. И сама тоже питается. Выжимает из пчелы мед и ест. Вот теперь и думай, чем могут заниматься в проекте с таким замысловатым названием? Вряд ли разведением ромашек.

Дрюпин скис. Сирень была совершенно равнодушна. Сим из вод не показывался, спокойны были воды.

– Не знаю, Дрюпин. – Я пожал плечами. – Может быть, его и не убили, того парня. Может, он до сих пор в пятом блоке. Ты там был хоть раз?

– Не был… – помотал головой Дрюпин. – Сам же знаешь…

Дрюпин отвернулся, и я понял, что он врет. Дрюпин тоже понял, что я понял.

– Ну, был, был. Только там ничего интересного нет. Такие же комнаты, как у нас, вот и все. У них в главный вентилятор крыса забралась, а механик ногу сломал.

– Пройти туда можно?

– Нет, – однозначно ответил Дрюпин.

– Сенсоры?

– Хуже. Там после входа сразу начинается коридор. Почти тридцать метров. А над коридором танки с клей-бетоном. Старая схема. Если нет допуска, срабатывает сброс. Через клей-бетон не прорваться никак вообще, ты же знаешь…

– Отключи сброс, Дрюпин. Ты же технический гений. Влезь в базу данных…

Дрюпин ехидно рассмеялся:

– Это только в кинах можно влезть в управление ядерной ракетой! – Дрюпин плюнул в воду. – Если все было бы так просто, то уже давно ядерная война бы сделалась. Нельзя отключить сброс.

Я задумался.

– Может, ты чего скажешь? – спросил я Сирень.

– Надо проверить пятый блок, – сказала Сирень.

– Надо проверить, – сказал я. – Надо проверить пятый блок.

– Пчелиный волк… – вздохнул Дрюпин и снова пошевелил пальцами в воде.

– Что, пальцы болят? – заботливо спросил я. – Перекачал небось?

– Голова болит.

– Голову перекачал? Тут надо осторожнее…

– Существует какая-нибудь возможность проникнуть туда? – спросила Сирень. – Ну, дистанционно?

По воде пошли круги, затем показалась блестящая голова. Это был Сим. Вокруг морды у него была обмотана лыжная палка, спина покрыта длинными водорослями, а в обрубок хвоста вцепился большущий рак.

– Надо думать, – сказал Дрюпин. – Я должен хорошенько подумать…

– Правильно, – согласно кивнул я. – Ты подумай, а мы с Сиренью вечерком к тебе придем. Я недавно склеил «Монополию», поиграем на жалованье, у меня его что-то много скопилось. А пока я двину. Зайду в медпункт, пусть этот живодер выпишет мне витамины. А вы тут не засиживайтесь, атмосфера над нами очень тонкая, много вредных излучений. Могут волосы выпасть. Как у Седого.

И я отправился на тренировку к Варгасу. Потренировался, пообедал, еще потренировался, потом сделал ланч – хлеб с толстенным куском курицы, короче, все, как обычно.

Часов в семь я вернулся в свою комнату, улегся на кровать и лежал в неподвижности почти час, потому что хотелось.

Ни о чем не думал.

Вечером в мою дверь раздался стук, тук-тук. Я был несколько удивлен, обычно в двери стучать у нас на базе не принято. У нас на базе принято вламываться. Не потому что демократия, а потому что хамы. Хамье, хамлоиды, ну, да ладно, пусть живут себе, мышки-норушки.

Постучали снова.

– Войдите! – крикнул я.

Дверь отворилась, и вошла Сирень. У Сирени было такое встревоженное выражение лица, что я просто обязан был над ней немножечко подшутить.

– Я голый! – завизжал я. – Отвернись!

Сирень зажмурилась и шарахнулась на ощупь из моей комнаты, наткнулась на дверь, стукнулась лбом, нелепо хлопнулась на пол. Продолжая закрывать глаза.

– Какая распущенность нравов! – негодующе сказал я. – Вламываться к мальчикам, когда они в душе! Тебя этому бабушка учила?

– Нет, конечно! – ойкнула Сирень. – Я и не думала. Честно! Я… я…

Сирень покраснела, причем до самой красной степени покраснения.

– Все! – Я всхлипнул. – Все!

– Извини, пожалуйста. – Я с удовольствием отметил, что впервые голос у Сирени дрогнул. – Извини, я не хотела…

– Не хотела, не хотела, – запричитал я капризным голосом. – А что мне теперь делать? Что?

– Как что? – не понимала Сирень.

– Ты что, не понимаешь? Пять лет назад я поклялся на томике Аполлинера в любви и вечной преданности Анастасии Цымбалюк! Поклялся своими ногтями, что буду хранить ей верность! А теперь? Теперь все!

– Что все?

– Теперь ты, как порядочная девушка, должна на мне жениться. То есть замуж должна выйти.

Сирень все еще сидела на полу. Прикрывала руками глаза. Это было восхитительно, я пожалел, что под рукой нет фотоаппарата. Поскольку зрелище достойно затвора фотохудожника. На полу сидит симпа… на полу сидит растерянная девчонка, закрывающая глаза ладошками, на правом боку у нее пятидесятизарядная «Тесла-С», на левом две гранаты.

– Да-с, мадемуазель, теперь ты, как честная девушка, обязана выйти за меня замуж.

– Как это? – окончательно оторопела Сирень.

– Так это. Через две недели свадьба. С моей стороны свидетелем будет Седой, ты можешь пригласить Дрюпина. Посидим по-хорошему, по-семейному…

Сирень попробовала было отнять от лица ладошки, но я рявкнул:

– Я еще не одет!

Я помучил ее еще немного, потом сказал:

– Ладно, можешь встать.

Сирень встала. По ее щекам еще бродили архипелаги красноты, это было пикантно.

– Я это… – начала она.

– Ты хочешь извиниться передо мной и Екатериной Цымбалюк? – злобно спросил я.

– Ты же говорил – Анастасией… Опять придуриваешься?!!!

Сирень снова покраснела. Только от злобы.

Я счастливо расхохотался. Сирень шагнула ко мне, сжимая свои смертоносные кулачки.

– Спокойно, Гертруда. – Я остановил Сирень. – Не бей меня, я тебе пригожусь. Как настоящий джентльмен я освобождаю тебя от твоего слова. Можешь не выходить за меня замуж, выходи за своего Дрюпина. Да, он лучше меня…

– Хватит, – строго сказала Сирень. – У меня серьезная информация.

– Говори. – Я тоже стал серьезен, серьезен, как Джомолунгма.

Сирень подошла ко мне поближе и протянула руку. Сначала я не понял, но Сирень моргнула, и я догадался. И подивился ее хитрости.