Юджин - повелитель времени. Книга 2. Высокий глерд - Гай Юлий Орловский

вся столешница — сплошной экран, да не просто экран, а нечто сканирующее и осматривающее.

На стене вспыхнул еще экран, мой бриллиант появился там во всей красе, а рядом побежали цифры, масса цифр и букв, я только успел понять, что там сколько–то каратов, какой–то необычный цвет или оттенок цвета, преломление… и много чего еще.

Перепеляк всматривался в быстро сменяющиеся цифры с каменным выражением лица, уже понимает, что имеет дело с лохом, профи по этим цифрам понял бы то, что и он, а я, сразу видно, смотрю как баран на алгебру.

— Прекрасно, — произнес он со вкусом. — Вы не ошиблись, что принесли этот камешек. Он достаточно ценный, хотя, конечно, мелковат, да и примеси в нем есть, сами видите… Но нет трещин, что хорошо, иначе цена упала бы совсем…

Я вздохнул.

— Жаль. Ладно, пойду в другой ювелирный. Авось, там не такие высокие специалисты, как вы. Вдруг да не заметят примесей, дадут больше.

Он запротестовал живо:

— Погодите–погодите!.. Вы еще не услышали самое главное!

— Слушаю, — ответил я любезно.

— Мы даем десять тысяч аянкоинтов, — сообщил он победно.

Сердце мое дрогнуло, сумасшедшие деньги, но усилием воли заставил себя поморщиться.

— Это несерьезно. На карманные расходы разве что… Нет, такая цена не устраивает…

— А что хотели вы?

Я покачал головой.

— Слишком далеко от ожидаемой. Даже торговаться бессмысленно.

Он вздохнул, развел руками.

— Ладно, я готов рискнуть и заплатить в самом деле сумасшедшие деньги… но только потому, что бриллианта с такими характеристиками просто нет в нашей коллекции. Есть крупнее, есть ярче, есть с дивными вкраплениями, но этот чем–то уникален… И даже оправа отдает невероятной стариной, наши анализаторы зашкалило.

— Сколько? — спросил я с деланым безразличием.

— Сто пятнадцать тысяч аянкоинтов, — ответил он со вздохом. — Хозяева выгонят меня с работы, но… просто не могу удержаться! Я эстет, люблю эти камни чисто и бескорыстно…

— Двести тысяч, — сказал я твердо. Взглянул на его лицо и добавил великодушно: — В результате долгого и отвратительного торга могу скинуть до ста восьмидесяти, но ни одним коинтом меньше!

Он заколебался, на лице отразилась целая гамма чувств, наконец сказал с тяжелым вздохом:

— Хорошо, ваша взяла… Сто восемьдесят тысяч!.. Опустите вот сюда на панель ладонь… подождите десять секунд… когда такие суммы, то сверяются по всем протоколам…

Его взгляд то и дело упирался в экран на стене, наконец там вспыхнуло: «Трансфер завершен».

Я поднялся, а он торопливо сгреб бриллиант, проигнорировав платок и коробочку, сунул в бронированный сейф и закрыл с металлическим лязгом.

— Поздравляю с удачной продажей!

— А вас с удачной покупкой, — ответил я.

Мы по старинке пожали друг другу руки, он сказал доверительно:

— Если у вас вдруг появятся как–то еще подобные… вещи, то мы всегда открыты для таких клиентов!

— Спасибо, — ответил я, — буду иметь в виду.

Он лично проводил меня до выхода из магазина, красотка за прилавком смотрела на него и меня с изумлением.

Авто уже на стоянке, а когда увидело меня, тут же сорвалось с места, подкатило и распахнуло дверку с левой стороны.

Пан Перепеляк сказал одобрительно:

— Вы правильно сделали, подъехав на такой бюджетной модели. Никто не заподозрит, что ворочаете солидными суммами.

— Маскировка, — ответил я солидно, — великое дело.

Мы еще раз пожали друг другу руки, он сам придержал для меня дверцу, хотя в этом нет необходимости, просто жест уважения, я кивнул, и автомобиль начал разворачиваться к выезду на шоссе.

В зеркало заднего вида я успел увидеть, как этот гусь покачал головой, а потом словно бы кивнул в мою сторону. Пустяк, конечно, но моя трусливая душа сразу же беспокойно заскреблась.