Юджин - повелитель времени. Книга 2. Высокий глерд - Гай Юлий Орловский

— Это хорошо, — ответила она, — а то слишком уж вы…

— Могущественны? — спросил я с самодовольством.

— Это опасно, — отрезала она.

Звякнул сигнал вызова, на экран выплыло лицо сравнительно молодой женщины, величественно красивой, хотя по старым видеозаписям в молодости была еще та оторва, травку курила, по подъездам и паркам вязалась с кем ни попадя, а теперь вот такая леди.

Говорят же, когда черт постарел, в монахи пошел, так и моя мама теперь такая строгая, благочинная и правильная, что вокруг мухи дохнут в радиусе ста метров, а цветы вянут. И одевается так, как во времена Тургенева. Тем более, что сейчас всемодье: каждый одет во что изволит, да еще и заявляет гордо, что это его собственное дизайнерское решение.

Я согнул указательный палец, словно выстрелил, женское лицо сразу ожило, губы растянулись в приветливую улыбку, а глаза ну прямо излучают любовь

— Привет!

— Здравствуй, мама, — сказал я покорно. — Как жизнь?

— Лучше скажи, — спросила она, — как твоя? Вижу, дом перестроил?

— Социалка, — объяснил я. — Ничего особенного.

— А машина?

Я охнул.

— Когда ты ее углядела?

Она сказала с укором:

— Сынок, мамы обязаны видеть. Думаешь, я совсем не умею пользоваться сёчем?.. Пока не передам тебя в руки другой женщины, за тебя отвечаю я.

— Почему?

Она отрезала:

— Мы, женщины, так устроены!

— Машина тоже по социалке, — ответил я нехотя. — Она ж растет с каждым годом на двенадцать процентов.

Она заговорщицки улыбнулась.

— Сынок, я видела в твоем дворе женщину… Нет- нет, я не подключена к твоей системе наблюдения, что ты! Это все со спутника, видела ее во дворе… Рассмотреть не рассмотрела, но раз уж ты к ее приезду так решительно сменил весь дом, а не просто подмел…

— Мама, — воскликнул я, — это совпало! А дом меняли уже при ней!

Она покачала головой.

— Я не верю в совпадения. Когда я сказала твоему отцу, он сразу же захотел приехать.

— Мама!

— Не мамай, — отрезала он сурово, — я уже сказала и повторю еще раз: мы успокоимся за тебя, когда передадим с рук в руки надежной женщине. Вы, мужчины, без нас ничего не можете!.. Так что сейчас выезжаем.

Я вскрикнул:

— Мама, не смей!.. Ты все испортишь!

Она вскинула брови, всматриваясь в меня с настороженностью во взгляде.

— Что испорчу? Ты ее обманываешь?.. Сынок, это нехорошо, хоть и нужно.

Я сказал с жаром:

— Мама, у нас заключительный этап очень трудной работы!.. Вот закончим, тогда и. А пока не. Патамушта. Как–то вот так. Ну, ты поняла.

Она смотрела с недоверием.

— Это что за… работа? Как–то не могу представить, что можешь быть связан с какими–то секретами.

Я ответил, морщась, как от зубной боли:

— Это не секреты… но требует огромной сосредоточенности. Просто огромной и постоянной!.. Нельзя выходить из роли ни на секунду. Сразу же штрафные очки…

Она насторожилась.

— Что за роль? Снова косплей?

— Бери выше, — сказал я и добавил в голос торжественности: — Это актриса! Ей осталось всего сутки, чтобы закончить пробу. Я очень хочу, чтобы получила роль королевы Орландии!

Она сказала с удивлением:

— А мы чем помешаем? Мы любим искусство. Я в детстве «Муму» читала и плакала!

Я воскликнул:

— Мама!.. Ты как будто и не знаешь о тотальном наблюдении!.. Мы привыкли и не обращаем внимания, раз наблюдают не люди, а программы, а им все равно, чешем себе живот или соседу гениталии, они реагируют только на оружие, наркотики и противозаконные действия, а вот в кастинге требования строже…

— Ну–ну?

— Неделю должна вести себя как королева, — пояснил я. — Всюду, везде, со всеми! Чтобы войти в роль. Сериал рассчитан на три сезона по двадцать четыре серии в каждом, это изнурительная нагрузка и заранее требует полной отдачи! Если пойдет хорошо, продлят по просьбе зрителей, так называются теперь результаты кассовых сборов. А это такая ответственность! Потому и предварительные требования. Та актриса, что будет выбрана в конце этого испытания, должна играть королеву в течение трех лет и не подписывать никакие другие контракты!

Видно было, как из соседней комнаты вышел отец, хоть он не отец в том старом смысле, прислушался, обронил осторожно:

— Евген, это большие деньги.

— Что деньги, — возразила мать, — это же какая будет слава! Она уже играла где–нибудь?

— Для этого сериала, — объяснил я, — решено набрать совершенно новых актеров, которые играли только в театрах и потому широкой публике неизвестны. Сейчас кто ходит в театры? Новых хотят потому, что у каждого известного актера уже свой образ, и когда на экран выйдет королева Орландии, нужно, чтобы все видели только королеву, а не Аню Межелайтис в роли королевы!

— Разумно, — согласилась она. — А то да, появление именитых актеров вносит диссонанс. Некоторый. Сначала всегда замечаешь, что это тот же, который играл там–то и там–то… Потом половину фильма привыкаешь. А с новыми сживаешься сразу, это да, заметила.

— Вкладывают огромные деньги, — напомнил я, — выстроят настоящие замки…

Я запнулся, однако мать кивнула с экрана с полным пониманием на лице.

— Да–да, когда вкладываются такие деньги, актеры не должны отвлекаться ни на что, кроме работы… Хорошо, мы будем к ней обращаться, как к королеве. И пусть видеокамеры фиксируют каждый шаг и каждое слово, мы ничего не испортим.

— Испортите, — сказал я решительно. — Одновременно будете улыбаться, а то и хихикать. Нет уж, не надо. Я не хочу испортить ее карьеру!

Она посмотрела на меня с незнакомым выражением.

— Сынок, а это у тебя серьезно?

— Мама, — сказал я нервно, — с чего ты взяла?

— Ты так ее защищаешь, — заметила она. — Так переживаешь за нее. Ты никогда ни за кого не переживал…

Я запнулся, сказал медленно, подбирая слова:

— Просто и я подвязан в том проекте… Не могу пока посвятить в подробности, все пока очень шатко, тьфу- тьфу, не сглазить бы!., но если у нее получится, то выйдет и у меня, я там отвечаю за некоторые детали… очень серьезные детали…

Она охнула, а отец сказал с недоверием и надеждой:

— Никак работу получил? Или хотя бы пообещали?

Я кивнул.

— Можно сказать, получил. И не улицу подметать! Я пока ничего не могу сказать, но впереди перспективы как бы да. Потому я вцепился вот так!