Демоны Хазарии и девушка Деби - Меир Узиэль

«Ты должна побеспокоиться об их стирке», – и голос ее тоже был сладок, – Олег не должен тебе на это указывать. Это некрасиво».

И Тита вся сжалась внутри, словно ее избивали ногами наглые мужики ее села.

«Пойдем, – сказала жена Олега, зажигая пучки травы на подносе, – покатается на лодке по озеру».

Трава, горящая медленным почти невидимым огнем, неприятно пахла, и жена поставила поднос около кровати.

«Пойдем, сейчас так чудно на озере. Погребем. Ты увидишь, насколько прозрачны воды, так, что ясно видно дно», – легкий смешок сорвался с губ жены Олега, и было что-то неприятное в этом смешке.

Она тащила за руку Титу, и обе вышли из дворца и спустились по тропе и зеленеющей травами земле. Тита все спрашивала себя, чего она ее так боится.

Сели в лодку, жена Олега затянула какую-то печальную песню на каком-то старинном диалекте и начала грести на середину озера. Сидела Тита и думала об этом странном сближении и о том, что прав Олег: бояться ей нечего. Она сердилась на себя за этот упадок духа.

Озеро было прозрачным, и горы дышали мощным покоем. Травы и листья виднелись сквозь воды, ни одной льдины не осталось на поверхности озера. Жена Олега перестала грести и предложила малышке сесть за весла.

Тита встала.

«Что? думаешь, ты красивее всех?» – спросил жена Олега.

«Нет, госпожа», – сказала и про себя успела отметить, что сейчас она вернется в кухню, в шалаш служанок. Но эта молниеносная мысль не завершилась, лишь повисла в воздухе.

Тут жена Олега столкнула ее в воду, и быстро погнала лодку к берегу.

Тита закричала, холодные воды сдавили ей грудь, и словно острый кол вонзился ей в сердце. Она еще успела увидеть жену Олега, рассыпающую с подноса пепел, следя, как он колышется на воде, затем забросила в воду и поднос.

Лишь спустя несколько дней, вспомнив эту картину, Тита поняла, что то был пепел от сожженных женой Олега трав. Стесненность и напряжение выступили на лице жены Олега, когда внезапный порыв ветра швырнул пепел на ее одежды. И она сбежала оттуда с испуганным выражением лица.

Но Тита не утонула, несмотря на студеную воду и тяжесть одежды. Она боролась с замерзанием, благодарная Олегу, который научил ее плавать. Она сбросила с себя одежды, и они ушли на дно, и так доплыла до берега. Благодаря плавательным движениям она согрелась, но на берегу тепло это стало уходить. Выкарабкавшись на отмель, она не смогла подняться, держалась за деревянный столб. Не помнила, как выбралась на берег. Но так случилось, что рыбак, пришедший на берег спустя час, нашел Титу, голую, лежащую на солнце, тяжело дышащую, смутным взглядом смотрящую на солнечные блестки, пляшущие в воде.

Он закутал ее и вернул к любимому. Дворец сотрясался от криков. Тита лежала в своей комнате. Ее согревали тлеющим углем. К вечеру зашел к ней Олег. Он был одет по всей форме, цепи вокруг шеи, меч на праздничной перевязи. Он спросил, как она себя чувствует.

Чувствовала она себя хорошо, но никто ей не верил, и ее все укутывали до подбородка.

Он рассеянно прислушивался к ее просьбе перевести ее в кухню, затем исчез. Она подошла к окну, слыша шум расставания внизу, увидела его, уносящегося верхом по тропе, ведущей вглубь страны. Белый конь его был покрыт шелковой попоной, выделанной в Багдаде, спадающей из-под седла. Эту попону она помогла ему выбрать. Вернее, просто сказала: «Это красиво», когда он перебирал ткани на одном из рынков по пути. Сказал: «Ты говоришь – красиво, значит – красиво. Сколько стоит?» Последние два слова он сказал с ноткой угрозы, так, что продавец быстро назвал цену и протянул Тите пакет, перевязанный лентой: «Для вас, госпожа».

Она вопросительно посмотрела на Олега, но он не понял ее, лишь улыбнулся и потрепал ей волосы. «Отправь это в мои тюки на корабле», – попросил он и тут же обратился к другим делам. Это был первый раз, когда ее назвали «госпожой», и Олег не поправил продавца.

Теперь она глядела на него через толстое стекло окна, видя, как он галопом удаляется и исчезает. Весь вечер она ждала, свет дня тянулся долго, в ночь. Но затем солнце снова взошло. Было позднее утро. Олега не было видно на тропе, ведущей в горы. Оборвалось у нее в животе, и она постанывала про себя.

Прошел день, и с каждым часом сон усиливался в душе. Пришел вечер, а Олега все не было, и Тита заползла за шкаф и там свернулась.

Спустя несколько часов послышался стук в дверь, но Тита не открыла двери и не сдвинулась с места, а еще более уткнулась в круглые ножки шкафа.

Это была служанка. Она чуть открыла дверь и заглянула внутрь. На лице ее стыло выражение страха и беспокойства. В руках она держала поднос с едой и питьем. Не увидев Титы, она еще больше испугалась, вышла с подносом и прикрыла дверь за собой.

Тита все ждала, засыпала, просыпалась, все ждала голоса Олега. Ночью выползла из комнаты и добралась до подвала, где хранились продукты. Там спряталась.

Утром ее обнаружили поварихи, пришедшие за продуктами для завтрака.

«Что ты тут делаешь?» – спросили они испуганно.

«Я маленькая новая служанка», – завыла Тита.

«О, нет», – затряслись поварихи.

Но Тита тупо повторяла эти слова, и глаза ее глядели по-собачьи, как у всех служанок. Привели ее в кухню и дали ей натирать до блеска оловянные стаканы, заставив ее поклясться, что она сама заставила их это сделать. И она, присев в углу, натирала и натирала.

Олег вернулся спустя четыре дня, за которые Тита стала выглядеть тусклой и грязной, словно покрытой плесенью. Она не бросилась к нему, а спряталась за бочку с селедкой, обнимая ее влажные, пропахшие рыбой, бока.

От поварих она узнала, что произошло. Олег отправился к королю и там получил разрешение казнить жену за ее преступление. Казнили, обливая кипятком. За то, что она хотела утопить Титу в ледяном озере, отдаст она Богу душу в кипящей сауне. Тита лишь представила эту казнь, и у нее от ужаса подкосились ноги. Она не в силах была издать звук.

На следующий день силой ее потащили купаться, и она болталась в руках служанок как кукла, грудь ее, начинающая расти, покраснела от горячей воды и мочалки, волосы промыты, высушены и расчесаны. В шесть вечера ее вывели из дворца к сауне, над которой вставал пар. Там Тита стояла со всеми обитателями дворца.

Олег, чей подбородок дрожал от гнева, посмотрел на нее с легкой нервной улыбкой, несмотря на мгновенную к ней приязнь. Он был одет по полной форме, со всеми знаками отличия. На голове его была каска «смерти» с позолоченными рогами.

И тут, из тумана, который внезапно опустился и скрыл все вокруг, вывели из дворца жену Олега, простоволосую и вопящую. Ее рвало. Она пыталась вырваться из рук стражей.

Олег приказал сжать ей руки. Она обнажила зубы и плюнула: тьфу.

Увидев Титу, повелительно крикнула: «Минуту!», и стражи остановились.