Пророк Зоны - Владислав Выставной

Все это время Аким отрешенно наблюдал за происходящим. Он выглядел не столько напуганным, сколько подавленным. Пожалуй, не будь рядом двоих вооруженных спутников, он наверняка стал бы жертвой взбесившихся трупов. То, что те имели своей целью расправу с живыми, Кот уже не сомневался. Не здороваться же они лезли, в самом деле.

Шевцов вышел вперед, присел рядом с добитым мертвяком.

– Уходить отсюда нужно, – сказал он. – Сдается мне, это только начало.

Кот не успел спросить, с чего это у Шевцова такая уверенность. Ответ пришел еще до вопроса – в виде парочки озлобленных мертвецов, что надвигались из темноты, рассыпая с тел слежавшуюся землю. Расстреливая незваных гостей из «винтореза», Кот успел отметить: эти были во все тех же одинаковых робах.

Вскрик за спиной заставил его обернуться. Шевцов лежал на земле, придерживая плечо и шипя от боли. Над ним возвышался неизвестно откуда подкравшийся мертвяк, и этот не был похож на прочих. На нем была не роба, какая-то форма, вроде военной. Давно устаревшего образца, отчего сталкер не сразу въехал, что все это могло значить. Мертвяк застыл над сбитым им человеком, вроде бы не зная, что делать дальше. Голова его медленно повернулась, бездумный взгляд уставился в землю. Кот проследил этот взгляд – там лежал пистолет, выбитый из рук Шевцова. Вскинув «винторез», сталкер нажал на спусковой крючок.

Осечка. Передернул затвор – все, баста. Кончились патроны. Пока он, нервно озираясь, менял магазин, мертвяк неуклюже склонился, чуть присел – и поднял пистолет. Уставился на него, будто вспоминая что-то. По всему было заметно: рефлексы мертвого тела помнят оружие. Привычно, даже как-то обыденно, этот, в форме, поднял пистолет и навел на пытавшегося подняться Шевцова. В его глазах вроде бы даже мелькнуло что-то похожее на эмоции.

Жуткую сцену оборвал выстрел «винтореза». Брызнули кости черепа, тело в форме повалилось лицом вниз. Шевцов, успевший подняться на колени, подполз к упавшему и не без труда вынул оружие из сведенных ледяных пальцев.

– Энкавэдэшник, – оглядывая труп, сказал он. – Капитан, судя по петлицам.

– Какой еще энкавэдэшник? – недоуменно спросил Кот. – Откуда он тут взялся?

– А откуда эти мертвые зэки взялись? – невесело усмехнулся Шевцов. Постучал по земле рукояткой пистолета. – Знаешь, что на этой земле было? Лагерь. Из системы ГУЛага. Точнее, лагерное кладбище. Заключенные – народ страшный. Оттого, наверное, такие злобные – даже после смерти. Не пойму только, как они сохранились до Посещения…

– Тела здесь могут и восстанавливаться, – пояснил сталкер. – Лавров называл это… Не помню, но что-то связано с законами термодинамики.

– Негэнтропия, – машинально проговорил Аким.

– Точно, – усмехнулся Кот. Кивнул на тело в форме: – А этот кто?

– Этот из охраны. Вертухай, по-зековски. Видать, как помер, так его на общем погосте и схоронили.

Аким присел на землю, рядом с мертвяком, уставился на него, склонив голову. Сказал:

– У него дыра в голове.

– Еще бы, – хмуро отозвался Кот. – Это я его четко успел.

– Нет, – покачал головой Аким. – Дыра старая, в виске, из нее земля сыпется.

– Ну-ка… – Шевцов припал к земле с другой стороны. Присвистнул. – Надо же, этот в свое время не сам по себе помер. Он застрелился.

– Что-то ненадежно он застрелился, – проворчал Кот. Огляделся. – Но если тут и впрямь захоронение, то нам линять нужно. Кто его знает, сколько их еще там, в земле.

– Нужно найти, где отсидеться до утра, – сказал Шевцов. – Более-менее спокойное место. Есть такое поблизости?

– Место есть, – отозвался сталкер, грызя фильтр незажженной сигареты. – Правда, не знаю, насколько оно спокойное.

Здание ЦУМа встретило их пугающей тишиной. Обширное пустынное пространство перед входом охраняли две «комариные плеши» неправильной формы. Когда-то, скорее, из бессмысленного озорства, Кот разведал проход между двумя ловушками. Гаек на это ушло килограмма два. Теперь, двигаясь по одному ему известным ориентирам, сталкер повел вперед свою первую группу. Остановившись перед невидимым входом в этот смертельный «фарватер», Кот подкинул на ладони патрон – единственную достойную замену гайке. Бросил вперед один патрон, другой, третий – путь был чист. Вылезшая из облаков луна скупо подсвечивала дорогу. Медленно направились в сторону железобетонной громады со слепыми глазницами выбитых стекол. Кот старательно подбирал упавшие патроны – они теперь на вес золота. Впрочем, парочку, обозначив свои границы, сдернула «комариная плешь».

Добрались до входа, вошли. Кот тут же прислонился к стене, съехал на пол и, не теряя времени, закурил. С наслаждением затянулся.

– Живем! – выдохнув дым, сказал он.

Спутники стояли рядом, оглядываясь с настороженным любопытством. Кот прекрасно понимал их. Странно, но он любил это место, несмотря на то что так и не нашел здесь ничего достойного внимания сталкера. Здесь было другое – следы давно ушедшей эпохи, застывшие на прилавках, не баловавших ассортиментом. Он любил бродить мимо полок с товарами, давно потерявшими смысл и значение в современном мире, но сохранившими обаяние прошлого. Посуда простоватого, но какого-то уютного вида, смешные до колик спорттовары, одежда унылых блеклых тонов и нелепого кроя, которую стеснялись носить даже современники. Школьная форма, с которой почти не осталось ассоциаций. Игрушки. Упрощенные до предела, примитивные, лишенные излишеств, способные вызвать у современных детей лишь недоумение. А ведь именно такими играли будущие ученые и олигархи. Не было в них электронных чипов, а куклы были способны лишь глухо бормотать «мама». Каким-то необъяснимым образом все эти простоватые «конструкторы» и сборные модели будили воображение, которое старательно глушит современное обилие информации.

Все это теперь похоже на заброшенный музей. Здесь было спокойно, здесь хорошо думалось.

Только не сегодня.

Они расположились в отделе туристического снаряжения. Кот откопал за прилавками три неудобных складных стула, шаткий складной столик, пару надувных матрасов из задубевшей резины, брезентовую палатку, которая могла сойти за одеяло. Худо-бедно, все это позволяло пережить ночь. Не было только еды, да и с водой наблюдалась напряжёнка. Впрочем, в крайнем случае можно было добыть воду и из-под крана – здесь все еще функционировал водопровод, и вода вроде была пригодной для питья, хоть проверить он пока не решался. Вот только света не было. Зато в обилии имелись так и не проданные никому топоры и мебель, вполне пригодная для сожжения.

Через несколько минут они уже сидели у трескучего костра, как те растворившиеся во времени туристы, так и не купившие все эти палатки, котелки, фляги. Только теперь они почувствовали, насколько холодно было в этом каменном мешке, насколько они устали от переходов, погонь и шедшего по пятам страха. Огонь на бетоне не грозил пожаром, объемное помещение с высоким потолком избавляло от дыма, обстановка торгового зала терялась во мраке. Оставался только огонь, даже в Зоне дарящий тепло, покой, жизнь.