Пророк Зоны - Владислав Выставной

– Наш разговор еще не закончен, – отдуваясь, сказал старший. Разуваев с сотрудниками технично оттесняли посетителей к лифту. – Вам это так не пройдет!

– Рад был побеседовать, – сухо сказал Лавров. – А сейчас нам надо работать.

Створки лифта закрылись за незваными гостями, и Кот, наконец, покинул свое укрытие.

– Ловко вы их, шеф! – подходя ближе, сказал сталкер. – Браво!

– Веселее некуда, – озабоченно сказал Лавров. – Сейчас они убрались, но вряд ли от своего отступятся. Могут и на принцип пойти. Аким для них как красная тряпка.

Аким лишь улыбнулся на это.

– И что же делать? – спросил Кот.

– А ничего, – сказал Лавров. – Просто жить, становиться сильнее, обретать свое место в жизни. Такое место, чтобы ты стал нужен людям, и ни одна сволочь не смогла тебя свалить. Так что не стоит тратить время на разговоры, давайте работать. Аким, будь добр, зайди ко мне в лабораторию.

Новосибирская Зона, лето 2016 г

Хорошо ходить в Зону легально. В смысле, конечно, нет ничего хорошего в том, чтобы вообще ходить в Зону, просто легально удобнее. Здесь и на «галоше» полпути проехать можно, и защитный костюм тебе выдадут. Не надо от патруля прятаться, да и бандиты от экспедиций стараются держаться подальше. В общем, курорт.

Аким шел впереди. Уверенно шел, четко. Оставалось только слегка направлять и корректировать небольшие ошибки. Впрочем, и маленькая оплошность здесь может стоить жизни. Несмотря даже на все эти вешки, расставленные предыдущими экспедициями.

– Левее возьми, – проворчал Кот. – Видишь, трава примята? Где-то рядом «плешь», блуждающая. Будешь отходить влево – не зевай: на одной ловушке сосредоточишься, легко в другую влететь.

Нет, братцы, Зона есть Зона, плевать она хотела на ваши вешки. Да и на «галоши» с костюмами тоже. Именно поэтому Акима так быстро удалось устроить на должность лаборанта. По сути – проводника. Такого проводника кто угодно с руками оторвет, и уж тем более Институт, который безуспешно пытается заменить людей роботами. До сих пор гусеничные железяки с манипуляторами и видеокамерами даже не приблизились по эффективности к рядовому сталкеру, несмотря на стоимость приличного спортивного автомобиля.

Но с Акимом вообще другая история. Дело не в том, что ему нашлось место для приложения неожиданно открывшихся способностей. Дело в другом.

Он сам хочет этого. Хочет осознанно и страстно – понять, разобраться в причинах. Он больше не цепляется за прошлое, он смотрит вперед. Он избавился от навязчивого Голоса, хоть никто до сих пор так и не понял, что это было. Возможно, просто вытеснил его собственной личностью, которая становилась все с ильнее. Из наивного мальчишки он превращается в настоящего исследователя. Он серьезен, педантичен, ответствен. За это его и ценят все эти доктора и академики. Конечно, до них ему еще далеко. Но Аким быстро учится, словно нагоняя все то, что проспал в своем затянувшемся сне. Теперь Кот все чаще ловил себя на мысли: он перестал чувствовать себя наставником Акима. Более того, скоро он будет готов признать за ним лидерство.

Но пока рано говорить об этом. Акиму еще многому предстоит научиться.

– Стой! – сказал Кот. – Ты слышал?

Аким замер. Две фигуры в оранжевых спецкостюмах застыли на опушке уродливого леса. Еще пятеро с контейнером оборудования ждали позади сигнала разведчиков. Ели-мутанты склонились над ними, будто собирались наброситься и сжать стволами, как мохнатыми пальцами.

– Наверное, показалось, – решил Кот, прикидывая дальнейший путь. Пальцы машинально крутили монету – все тот же олимпийский рубль-талисман. Мучительно хотелось подбросить ее и узнать – ждет ли впереди капризная удача. Да только стоит ли без надобности испытывать судьбу?

Кот замер, крепко сжав плечо товарища. Легкие сами набрали воздуха, чтобы выпалить спасительный заговор.

Мимо них, неторопливо пересекая дорогу, тихо прошел огромный бурый зверь. Подминая мох, тяжело ступая мягкими лапами, шатун удалился в чащу. Кот так и не произнес заговор. Он просто стиснул зубы и взглянул в глаза собственному страху.

Встреча с шатуном всегда неожиданна и опасна. Но на этот раз зверь их не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

И это был хороший знак.