Песнь Сюзанны - Стивен Кинг

— Нет! — вскричала она и бросилась на Миа.

Но Миа, беременная или нет, поцарапанная или нет, с опухшимилодыжками или нет, справилась с ней без труда. Роланд показал им несколькоприемов рукопашного боя (той ее части, которая являлась Детта, приемы оченьпонравились), но против Миа они не помогли. Миа парировала каждый еще до того,как Сюзанна начинала его выполнять.

"Оно и понятно, она же знает все твои приемы, как знаето тетушке Талите из Речного Перекрестка и моряке Топси из Луда, потому что унее есть доступ к твоей памяти, потому что она, до какой-то степени, ты…

И вот здесь мысли ее оборвались, потому что Миа выкрутила ейруки за спину и, о, Боже, какую же она почувствовала боль.

«Ты же у нас всегда была неженкой», — презрительно бросилаДетта, и, прежде чем Сюзанна успела ответить, случилось удивительное: мирразорвался, как лист ломкой бумаги. Разрыв потянулся от грязных булыжников полагалереи к ближайшей колонне, а потом ушел в небо. Добрался до самых звезд,развалил надвое лунный серп.

В этот самый момент Сюзанна подумала, что разрушился одинили оба оставшихся Луча и Башня рухнула. А потом в разрыве увидела двух женщинна одной из двуспальных кроватей в номере 1919 отеля «Плаза-Парк». Они лежали вобнимку, с закрытыми глазами. Обе в белых, с пятнами крови рубашках и синихджинсах. И лица у них были похожи, только одну отличали ноги ниже колен, прямыешелковистые волосы и белая кожа.

— Не смей мне мешать! — прошипела Миа ей в ухо. Сюзаннапочувствовала, как ее обдало слюной. — Не смей мешать мне или моему малому.Потому что я сильнее, ты меня слышишь? Я сильнее!

«Кто ж в этом сомневается, — подумала Сюзанна, когда ееутягивало в разрыв. — Во всяком случае, сейчас».

И когда она летела сквозь дыру в реальности, кожа ееодновременно горела огнем и синела от холода. Где-то далеко зазвучаликолокольца Прыжка, а потом…

6

…она села на кровати. Одна женщина — не две, но, по крайнеймере, с ногами. Сюзанну тут же грубо оттеснили назад. За рулем сидела Миа. Онаи схватила телефонную трубку. Сначала приставила микрофоном к уху, потомперевернула.

— Алле? Алле!

— Алле, Миа. Меня зовут…

Она его перебила.

— Вы собираетесь оставить мне моего ребенка? Эта сука,которая сидит во мне, говорит, что нет.

Последовала пауза, сначала долгая, потом очень долгая.Сюзанна почувствовала страх Миа, сначала ручеек, потом поток. «Ты не должна такбояться, — попыталась она сказать ей. — Ведь это у тебя то, что они хотят, то,что им нужно, разве ты этого не понимаешь?»

— Алле, вы еще слушаете? Боги, вы слушайте? ПОЖАЛУЙСТА,СКАЖИТЕ, ЧТО ВЫ СЛУШАЕТЕ!

— Я слушаю, — ответил спокойный мужской голос. — Мы должнывсе начинать сначала, Миа, ничья дочь? Или мне перезвонить еще раз, когда ты…придешь в себя?

— Нет! Нет, не делайте этого, не надо, я прошу!

— Больше не будешь меня перебивать? Потому что причины дляэтого нет.

— Я обещаю!

— Меня зовут Ричард П. Сейр, — имя это Сюзанна знала, нооткуда? — Ты знаешь, куда ты должна прийти, не так ли?

— Да, — со страстным желанием ублажить. — «Дикси-Пиг», напересечении Шестьдесят первой и Лексингуорт.

— Лексингтон, — поправил ее Сейр. — Одетта Холмс поможеттебе найти это место, я уверен.

Сюзанне хотелось закричать: «Это не мое имя!» — но онапромолчала. Этот Сейр хотел, чтобы она закричала, не так ли? Хотел, чтобы онапотеряла контроль над собой.

— Ты здесь, Одетта? — легкая ирония. — Ты здесь, зловреднаясучка?

Она по-прежнему хранила молчание.

— Она здесь, — заверила его Миа. — Я не знаю, почему она неотвечает. Сейчас я ее не держу.

— О, я думаю, мне известна причина ее молчания, — в голосеСейра слышалась снисходительность. — Прежде всего ей не нравится имя, — послечего, изменив голос процитировал человека, о котором Сюзанна слыхом неслыхивала. — «Не зовите меня больше Клей. Клей — мое рабское имя. Зовите меняМухаммед Али!» Так, Сюзанна? Или он появился позже твоего времени? Думаю, чутьпозже. Извини. Время может и запутать, не так ли? Неважно. Через минуту другуюя тебе кое-что скажу, дорогая моя. Боюсь, тебе это не понравится, но, думаю, тыдолжна знать.

Сюзанна продолжала молчать. И молчание давалось ей всетруднее.

— Что же касается ближайшего будущего твоего малого, Миа, яудивлен, что ты сочла необходимым спрашивать меня об этом, — и в голосе Сейра,таком мягком, обволакивающем, послышалась должная толика праведного возмущения.— Король выполняет свои обещания, в отличие от тех, кого я мог бы назвать. Дажеесли отставить в сторону вопрос честности, взгляни на чисто практическиеаспекты ситуации. Кто еще может растить, возможно, самого важного в историичеловечества младенца… включая Христа, включая Будду, включая пророкаМухаммеда. Из чьей груди, уж извини за грубость, мы можем позволить ему сосатьмолоко?

«Не слова — музыка для ее ушей, — с отвращением подумалаСюзанна. — Именно то, что она хочет слышать. А почему? Потому что она — Мать».

— Вы доверите его мне! — воскликнула Миа. — Естественно,только мне! Спасибо вам! Спасибо!

Сюзанна наконец-то заговорила. Посоветовала не доверять ему.И, само собой, ее полностью проигнорировали.

— Я никогда бы не солгал тебе, как не нарушил бы обещание,данное собственной матери, — донеслось из телефонной трубки («А была ли у тебямать, сладенький?» — пожелала знать Детта). — Даже если правда иногда причиняетболь, ложь всегда возвращается, чтобы укусить нас, не так ли? Правда состоит втом, Миа, что твой малой не сможет пробыть с тобой долго, его детство будет нетаким, как у других, обычных детей…

— Я знаю! О, я знаю!

— …но пять лет, которые он будет с тобой… может, и семь, вполневозможно, что семь… он будет получать все самое лучшее. От тебя, разумеется, нои от нас тоже. Наше участие будет минимальным…

Детта Уокер выскочила вперед, быстрая и злобная, словнотолько что обожглась брызгами раскаленного масла. Лишь на мгновение ей удалосьзавладеть голосовыми связками Сюзанны Дин, но это мгновение она использовала навсе сто.

— Совершенно верно, дорогая, совершенно верно, — пролаялаона. — Он не кончит тебе в рот или на волосы.

— Заткни пасть этой суке! — рявкнул Сейр, и Сюзаннапочувствовала, как ее тряхнуло: Миа в мгновение ока скрутила Детту, котораяпродолжала смеяться лающим смехом, и зашвырнула в глубины их общего разума. Гдеи заперла за крепкой решеткой.