Святослав Загорский. Закон Севера - Татьяна Линг

– Ты долго меня мучить будешь, князь Загорский? – Софья впервые за столько времени перешла в наступление. – У меня живот вырос, уже стыдно нос из комнаты высовывать. Защитника у меня теперь нет, батюшка покончил с собой, а я, сиротинушка, одна осталась с твоим ребёнком на всем белом свете.

– Ты бы постыдилась называть себя сиротой при живой-то матери, – поправил ее Святослав. Князь и сам понимал, что надо что-то решать с Софьей. Да и со светлым князем разговор неприятный вышел, что, дескать, раз уж ты избежал женитьбы на княжне Чубанской, то придётся свой грех делами закрывать, то бишь жениться на Софье. И донесли прислужники Святослава, что не без помощи Евдокии сие произошло. И ведь сумела его полюбовница подружиться с женой светлого князя. И с чего это так быстро у них случилось, ему надобно было разобраться, так как Евдокия слыла женщиной недоверчивой и абы кого в круг свой не пущала.

– Значит, так, – вздохнул Святослав, – родишь сына – женюсь и признаю, родишь девку – вырастит при дворе, замуж выдам и тебя, и ее, и заботу окажу всякую…

Софья вспоминала этот унизительный разговор, и живот тут же скручивало от боли. Роды подошли незаметно. Казалось, что она будет ходить брюхатой вечно. Каждый день девушка усиленно молилась, чтобы родить сына. И неясно было, хотела она действительно стать матерью или же ее больше интересовало стать княгиней.

Последнее привлекало больше, ребёнок был средством. Хорошим средством, которое, как писала ей светлая княгиня, в секретной дружеской переписке, необходимо хранить и беречь, как зеницу ока! Но сейчас этот ребёнок убивал Софью, заставляя тело извиваться в невыносимых муках.

– Тужься, говорю, невыносимая девка! – позволила себе хамство повитуха. Знамо дело, принимает княжеского ребятёнка, а ежели что, так с неё шкуру с первой спустят. Святослав дал ей прочно понять: главное – дитя, а Софья в этих родах лишь временная хранительница, что должна произвести на свет здорового и крепкого ребёнка. Но ладно бы рожавшая. Эта же непутёвая всего боялась: и боли, и потуг и дурного глаза. Была в родах нервной, а это могло сильно навредить ребёночку, по опыту повитухи.

– Не могу, – захныкала Софья.

Мокрая роженица лежала в душной комнате, и, казалось, выхода из неё нет.

– Тогда и княгиней тебе не стать! – взревела бабка. – И ты сдохнешь, и ребёнка за собой уволочёшь!

Гнев сильнее боли, он прорвался сквозь замутнённое и измученное сознание и придал телу сил, необходимых, чтобы со звериным криком с силой вытолкнуть из себя младенца.

Светёлку огласил крик ребёнка.

– Кто? – срывая голос, из последних сил прокричала роженица.

Старуха, стирая с ребёнка кровь, беззубо улыбнулась:

– Сын у тебя княгиня, сын!

Женщина откинулась на подушки, забываясь счастливым сном. В это мгновение родился не только маленький князь, но и сама княгиня – Софья Загорская.

Ярема прокашлялся, да так, что почувствовал во рту привкус крови. Выплюнул. Сильный голова, здоровенный мужик лежал на земле, от которой тоже пахло кровью. Прошла весна, и наступило лето, когда Злой решил выступить на ханов, найти след Осинки и остальных северян, что попали в неволю. Месяц мытарств, мелких и больших набегов наконец увенчались успехом. Хан Бакрыт, что выкупил у Пересеченского купца Осинку и его соплеменников, встал слишком близко от мест, где рыскали северяне.