Мара и Морок - Лия Арден

На следующий день утром у дверей меня встречает Аарон, который приготовился мне помогать во всём, даже в чистке ягод. Аарон достаточно спокойный и тихий, когда надо, поэтому я не особо против его компании. Но буквально через полчаса из-за приказа короля к нам присоединяется Даниил, а потом, ещё через час, и Елена, которая узнала, что Даниил и Аарон от меня не отходят.

И теперь трое стали скорее обузой и камнем на моей шее. Они беспрерывно болтают, мешаются под ногами на небольшой кухне, которую я заняла в глубине дворца, чтобы приготовить как можно больше отвара. Отвернувшись от закипающей воды в большом котле, я вижу, что только Аарон закончил выполнять порученное задание – отбирать хорошие ягоды от раздавленных – и приступил к нарезанию кореньев острым ножом. Мне такой нож они явно не собираются доверять, поэтому я возложила это задание на своего охранника. В отличие от него принц и принцесса давно заскучали. Я бы с радостью их выпроводила, но вряд ли они меня послушают, поэтому всё, что мне остаётся, это молча продолжать работать и ловить понимающий взгляд Аарона.

– Тебе чем-нибудь помочь, Агата? – в очередной раз Даниил задаёт бессмысленный вопрос, вставая рядом со мной, и кладёт ладонь мне на спину.

Я едва вздрагиваю, слушая, с каким грохотом Аарон опускает нож, выполняя моё задание, уже хочу повернуться и проверить, не отрубил ли он себе там пальцы случайно, но меня вновь отвлекает рука Даниила, которая опускается ниже.

– Да, я бы не отказалась, чтобы ваше высочество убрал руки подальше от горячего котла и с моей поясницы. – Я добавляю очищенный вереск и мяту, продолжая помешивать. – И то, и другое может быть опасно для вашего здоровья.

Я говорю всё достаточно громко и за спиной слышу смешок Аарона и тихий смех Елены.

– Я говорила тебе, Даниил, что твои ухаживания годятся лишь для тех девиц, что уже сами готовы прыгнуть к тебе в постель.

Принц не просто не убирает руку, но подходит ближе. Встаёт за моей спиной и теперь кладёт подбородок мне на плечо.

– Сестра намекает, что я отвратительно ухаживаю. Тебе неприятно, Агата?

Он шепчет это тихо, прямо на ухо, и по моей спине проходит дрожь. За мной ухаживали лишь несколько раз: это был совсем простой флирт, переглядывания, меня держали за руки и дарили цветы. Но ни один мужчина не позволял себе придвинуться ко мне так близко. Внутри я разрываюсь между желанием оставить всё как есть и треснуть ему горячей ложкой по голове. Будь мы одни, возможно, я бы позволила ему остаться стоять ко мне так близко. Однако сейчас мне не нравится, что он делает всё это в присутствии Аарона и Елены.

– Мне неудобно, принц.

Даниил сокрушённо кивает и отходит чуть подальше, плечом опираясь на шкаф со специями.

Ближе к полудню отвар почти готов, и я предлагаю своим помощникам, чтобы они пошли и пообедали. Принц и принцесса сразу соглашаются, покидая кухню, Аарон встаёт последний. И он единственный, кого я искренне благодарю за помощь.

Наконец, в тишине успеваю закончить приготовление, перелить немного в стакан и в одиночку отправиться в комнату Николая. Меня встречают двое стражников у его дверей, но многие во дворце знают, кто я, и мужчины открывают мне двери без лишних вопросов. Николай выглядит не лучше, но, к счастью, и не хуже, чем раньше. Я осматриваю его спину, замечая запах шалфея, значит, лекари делали всё, как я просила. Вспоминая рассказ Морока о том, что Николай и Даниил братья лишь по отцу, внимательнее разглядываю его внешность, находя всё больше отличий старшего брата от младшего. Я сама запрокидываю голову принца и вливаю ему в горло отвара, следя, чтобы процесс происходил медленно и он инстинктивно глотал.

Когда я заканчиваю, в комнату приходят мои помощники. Даниила и Аарона я вновь попросила усадить Николая, а сама опять сажусь за его спиной.

– Аарон, продолжай держать Николая. Даниил и Елена, отойдите немного, чтобы мне было светлее.

– Что ты собираешься делать? – спрашивает Даниил, отходя подальше, как я и просила.

Принцесса следует примеру брата и явно начинает нервничать, хватаясь за рукав его кафтана. Она теребит ворот своего бледно-голубого платья и закусывает нижнюю губу, прижимаясь поближе к Даниилу.

– Укреплять его нити. Это займёт время, поэтому, что бы вам ни показалось и что бы вам ни хотелось сделать или сказать… – я намеренно делаю паузу, обводя всех троих взглядом, останавливаясь на зелёных глазах Аарона, – не делайте и не говорите.

– Я думал, ты будешь делать всё вечером, – вновь начинает принц.

– Да, но я ожидала, что Николаю может быть хуже. Но выглядит он неплохо, поэтому не вижу смысла откладывать. И если повезёт, он проснётся раньше встречи Сената.

– Приступай, – разрешает Даниил.

Аккуратно я прощупываю шею и позвоночник Николая, заставляя нити светиться под моим прикосновением. Здесь тоже ничего не изменилось, две нити всё так же едва мерцают. Очень медленно я поддеваю среднюю, тусклую нить пальцем и слегка тяну на себя, вытаскивая её из тела принца. Вытягиваю лишь немного, чтобы обхватить, сжать её в кулак. Краем глаза я заметила, как все напряглись вместе со мной, одно неверное движение, и я могу её случайно порвать. Но нить, к счастью, остаётся эластичной и, сжав её в кулаке, я тяжело сглатываю, зная то, что решила им не рассказывать. Для меня этот процесс будет не из приятных, потому что совсем скоро она станет горячей, а отпускать нельзя. Я прикрываю глаза, неуверенно и тихо начинаю напевать молитву.

Прошло так много времени, с тех пор как я пела её в последний раз, что сейчас мне приходится выискивать слова из памяти почти вслепую, надеясь, что правильные сами начнут всплывать на поверхность.

Даниил уже слышал, как я пою, и не роняет ни звука. Елена резко зажимает свой рот ладонью, когда слишком громко ахает. Аарон продолжает сидеть молча. Завершив молитву один раз, я открываю глаза и теперь увереннее продолжаю и продолжаю её напевать, растягивая минорные ноты. С каждым разом нить светится всё ярче, всё больше становится похожей на самую правую, ту, что остаётся здоровой. Я морщусь, когда руку начинает жечь, а в воздухе появляется запах горелой плоти. Первым его начинает чувствовать Аарон, замечая, как у меня на лбу появляются капельки пота. Он открывает рот, но тут же закрывает, сжимая челюсть. Я обрываю мотив на середине, когда кожа на моей руке шипит, а толщина нити становится такой же, как и у здоровой, и я аккуратно возвращаю её на место. Повисает тишина, и мои губы дёргаются в слабой улыбке, когда я понимаю, что они продолжают молчать только потому, что не знают, что уже можно говорить.

– Уже можно ругаться.

– Дура! – Аарон зло и быстрее всех реагирует, когда Даниил успевает лишь рот раскрыть.

– Это всё? – фыркаю я.

– Нет!

Но, к моему удивлению, больше он ничего не добавляет, лишь раздражённо сжимает губы. Даниил опускается на одно колено рядом, осматривая мою ладонь.