Мара и Морок - Лия Арден

Сестра пользуется моментом, изворачивается, освобождаясь из моих рук, и отбегает на несколько шагов к белой каменной стене.

– Только не злись, Агата, это всего лишь подарок, – она вновь применяет свою виноватую улыбку, от которой у меня должно растаять сердце, но не в этот раз. Не теперь.

– Кто настолько богат, чтобы дарить тебе подобные подарки? – удивляюсь я.

– Я… это не важно…

– Ещё как важно, Анна! – хватаю её под локоть, чтобы сестра не смогла удрать.

Пока что она ниже меня на полголовы и выглядит хрупкой, но эта бестия быстро бегает, жаль только, делает это в любой момент, но только не тогда, когда действительно надо.

– Это мужчина?

Она закусывает нижнюю губу, и эта детская привычка выдает её с головой.

– Не может быть! Ты! Да как вообще… – Я хватаю ртом воздух, заикаясь, забывая слова.

Быстро оглядывая коридор на наличие свидетелей, я тащу сестру в ближайшую маленькую комнату. Анна не упирается, покорно переставляет ноги, придерживая юбку своего нового платья. Я запираю нас изнутри в маленьком кабинете, сперва проверив, что в комнате никого нет. Здесь темно и пахнет пылью, но я не обращаю внимания, а, уперев руки в бока, отрезаю сестре путь к двери.

– Кто он?!

Анна сокрушённо вздыхает, отряхивая рукав платья.

– Его зовут Ариан, и он принц Серата.

Из моего горла вырывается разочарованный стон.

– Анна, ты же знаешь, что это ни к чему не приведёт! Да ещё и принц…

– Я знаю, что мужа у меня не будет! – вдруг огрызается сестра.

Я почти теряю дар речи, потому что сестра впервые позволяет себе со мной так разговаривать. Я даже не знала, что это в её характере. Замечает мою растерянность, её плечи никнут, а голова виновато опускается.

– Я знаю, – вновь повторяет сестра. – Но что плохого, если я получу хоть немного любви? Это же не запрещается…

– Дело не в запрете, Анна. Он принц. Дорога сквозь политику полна острых ножей, это может быть опасно для тебя, если кто-то узнает. Вдруг король решит, что связь с Марой порочит фамилию их семьи…

Я устало присаживаюсь на деревянный резной стул, вначале смахнув с него небольшой слой пыли. Анна подходит ко мне поближе, и я беру её руки в свои.

– Мне всего девятнадцать, сестрёнка. Я могу попытаться уберечь тебя в поле или лесах перед лицом мёртвых, но я никак не смогу спасти тебя от трясины политических игр или тем более разбитого сердца. А если ты любишь его, то оно будет разбито в тот день, когда вам придётся расстаться. Он любит тебя?

– Да, – серьёзно отвечает она.

– А ты его?

– И я его.

– Анна…

Сестра улыбается и начинает гладить меня по волосам, не таким блестящим, как у неё, но тёмным, как ночной лес.

– Не переживай обо мне, Агата. Я ещё никогда не была так счастлива. Ты бы видела его улыбку, такую очаровательную! А волосы, будто золотая пшеница, а на ощупь даже лучше, чем сератианский шёлк! Я таких ещё не видела…

Её губы растягиваются в мечтательной улыбке, а мои – в печальной. Я не знаю уже, злюсь ли на неё, беспокоюсь ли или завидую, что у моей сестрёнки всё так просто и само собой получается. И вот теперь она встретила хоть мимолётную, но взаимную любовь, а я не знаю никакой, кроме родительской, и то уже позабыла, каково это.

– Хорошо, сестра. Пусть будет по-твоему. Я не буду вставать на пути твоего счастья или как-либо отговаривать. Это не в моих силах.

Анна вся трясётся от восторга, а губы её расплываются от счастливой улыбки, и не держи я её руки, она бы закружилась от радости, но я сжимаю её ладони, привлекая к себе её внимание.

– Но я бы хотела, чтобы ты познакомила меня с ним.

– Ты же не станешь ему угрожать? – замирает она.

– Может, только чуть-чуть, – серьёзно отвечаю я, а потом смеюсь, когда сестра верит моим словам и лицо её вытягивается.

– Но есть ещё кое-что. У меня есть условие. – Я вновь становлюсь серьёзной.

– О нет… – стонет она.

– Я ничего не скажу старшим сёстрам, если ты начнёшь нормально и усердно тренироваться.

Анна шумно и упрямо дышит, пойманная в ловушку. А я стараюсь не улыбаться слишком ехидно.

– Ладно! Хорошо! Я буду, обещаю, – сдаётся она.

– Похоже, он и вправду очень красив, раз ты так легко согласилась.

Смеясь, я уворачиваюсь от её руки, которой она явно хотела отвесить мне подзатыльник.