Констебль с Третьего участка - Сэй Алек

– Ну и что же вам, шкипер, не нравится? – поинтересовался я у сержанта. – Все газеты наш участок хвалят. Ну, кроме «Под шпицем», но то ж понятное дело – адмиралтейские. Эдак, того гляди, премию к празднику всем составом получить можно.

– По шее получить можно. Тебе, – усмехнулся Конан Сёкли. – Потому как тут вчера всему личному составу, включая инспекторов и суперинтендента, пришлось отбиваться не только от газетчиков, но и от паломников всех мастей. За полночь некоторые припёрлись, думали, злые полицейские начальники тебя от доброго дубровлинского люда прячут, не дают поклониться избраннику святой. Работать стало ну решительно невозможно.

– Эк, – опешил я. – Это что же, они и сегодня прийти могут?

– Вряд ли. – Сержант зевнул и потянулся. – Я послал в обитель Святой Урсулы констебля и попросил новую аббатису, мать Епифанию, как-то их всех отвадить. К тому же и олифа уже на образе подсохла, надобно было образ возвращать… Да не глядите вы на меня так, Айвен! Да, его преосвященство, кардинал О’Нил, вчера рукоположил сестру Епифанию в аббатисы, после того как сестра Амброзия от этого отказалась^[14].

– И что же, преподобная явилась умиротворять толпу с чудотворной доской, которой уже благословила бедолагу О’Йолки? – Зная её, вполне можно было предположить и такой исход.

– Было бы неплохо. Авось выбила бы из некоторых дурь и напускную набожность, – ответил мистер Секли. – Но нет. Она прочитала им проповедь о смирении гордыни и невведении в этот грех тебя, после чего забрала икону и устроила с ней крестный ход до аббатства. Ладно, это всё дела минувшие, давай ближе к делу. С репортёрами тебе общаться пока запрещено, на патрулирование ставить – так толпу соберёшь… Заступай-ка в дежурный наряд старшим.

Произведя развод и расставив всех патрульных по маршрутам, шкипер сдал смену дежурному по участку и отправился отсыпаться, мы же, наряд, начали маяться от скуки и безделья.

И то сказать – азартные игры во время смены запрещены, да и не азартные, вроде шахмат или шашек, тоже, так что, когда никаких происшествий, слава богу, на участке нет, так и констеблям занять себя ну совсем уж нечем. Я-то хоть вчерашние газеты почитал, там и утренняя почта подоспела (мистер Канингхем специально для дежурного наряда и посетителей выписывает, не сам, разумеется – за казенный кошт), потом вызов был, несколько буянов утихомирить было надобно и… Всё. Пошла тоска зелёная до самого обеда.

Питаться опять пришлось пирожками миссис Хобонен. Я же рассказывал уже, что это за дрянь, но все уже привычные… Кроме нашего дежурного, сержанта Юджина Теклбери, всего полторы недели как переведшегося к нам в связи с повышением. Вот ему-то от стряпни старушки мигом худо стало – так свернуло, что сил нет.

Я тут аккурат и припомнил средство, которое мне доктор Уоткинс прописал.

Покуда посыльный побежал в лавку за содой, дежурный попросил меня занять его место и спешно проследовал в туалет, желудок прочистить. Ну а что, не в зале же приёма ему такое делать, верно?

И вот, покуда сержант отсутствовал, уличная дверь отворилась и в помещение вошёл морской офицер, строгий такой, подтянутый, в парадной форме, при орденах и с папкой под мышкой.

– Добрый день, констебль, – сказал он, снимая двууголку и приближаясь ко мне. – У нас на сегодня с суперинтендентом Канингхемом назначена встреча. Он на месте?

– Да, сэр, – ответил я. – Как прикажете доложить?

– Коммандер Спок, контрразведка флота.

– Прошу вас следовать за мной. Парни, приглядите тут, покуда сержант не вернулся.

Нельзя сказать, что наш Старик обрадовался визиту, но и расстроенным он не показался тоже. Попросив вызвать к нему в кабинет мистеров Ланигана и О’Ларри, суперинтендент отправил меня дежурить дальше.

Примерно полчаса спустя, когда место за конторкой уже вновь занимал сержант, инспекторы и коммандер спустились из кабинета и потребовали открыть им хранилище вещественных доказательств. Теклбери, всё ещё несколько более бледный, чем это положено человеку от природы, и даже слегка с прозеленью, вручил ключи мне и велел проводить джентльменов. Ну что же, тоже занятие – всё лучше, нежели мух считать.

Открыв решётку на хранилище, я, как это и предписывается инструкцией, остался у входа, а инспекторы и коммандер проследовали внутрь.

– Вот предметы, изъятые из тайника матери Лукреции, – произнёс мистер О’Ларри, открывая один из коробов. – Предметы, изъятые с места преступления, в соседнем ящике.

– А?.. – Мистер Спок покосился в мою сторону.

– Бросьте это, коммандер, – поморщился инспектор Ланиган. – Вильк их все видел, да и в целом в курсе дела.

– Тот самый «Чудотворный констебль»? – Моряк позволил себе едва заметную усмешку. – Как же, читал. Ладно, джентльмены, давайте покончим с этим побыстрее.

Он аккуратно извлёк все найденные фолианты, водрузил их на стол и при неверном свете трёх свечей в канделябре начал их листать.

– Напрасно тратите время, мистер Спок, – заметил Ланиган. – Мы все их внимательнейшим образом просматривали, и никаких чертежей в них нет. Конечно, можно предположить симпатические чернила…

– В шестнадцатом веке их в Ниппоне и Корё ещё не знали, – покачал головой контрразведчик. – А если и знали, то как чертежи смог прочесть наш человек? Нет, они проявлены.

– Может, стоит связаться с вашим агентом по телеграфу и всё узнать, коли это так важно?

– Вряд ли это возможно, инспектор. – Моряк на миг оторвался от книг и задумчиво поглядел на Ланигана. – Разве что телеграфную линию протянули на тот свет… А последняя его шифровка, судя по всему, писалась и отправлялась в спешке и не содержит подробностей.

– Погодите, но какие броненосцы в шестнадцатом веке, да ещё и в Азии? – вмешался в разговор мистер О’Ларри. – Их же в Европе строить начали буквально пару лет назад!

– Вы правы, в Европе их стали строить сравнительно недавно, после появления бомбических пушек Пексана. А в Корё адмирал Ли Сунсин уже в одна тысяча пятьсот девяносто втором году применил свои броненосцы против флота микадо Гоёдзэя и разгромил его наголову. Европейские конструкторы сейчас идут путём проб и ошибок, путём поиска новых технических решений в изменившихся условиях, в то время как эти решения были давно найдены… И забыты впоследствии. К счастью для нас, шпионы генерала-регента Тоётоми смогли, в те ещё времена, выкрасть чертежи броненосцев из ставки адмирала Ли и доставить их во дворец Тоётоми Хидэёси. Слишком поздно, впрочем. Сам он уже был на смертном одре, а его наследники не смогли сохранить своё положение и были вырезаны конкурирующим кланом Токугава. Так и получилось, что почти триста лет книга с секретными чертежами кочевала из вивлиофики в вивлиофику ниппонских эрлов, но никто не знал о скрытом в ней секрете, а потому не смог и прочитать. Лишь пять лет назад, перед самой закладкой французского броненосного фрегата «Глуар», контрразведке флота случайно удалось напасть на след фолианта. Мы искали его всё это время, но… где-то произошла утечка, и к охоте присоединились и иные державы – за Англию-то уж можем поручиться точно. Так случилось, что прямо у нас из-под носа книгу увёл перекупщик, действовавший по заданию матери Лукреции. Планировалось получить чертежи через эрла Фартингдейла, но противник опередил нас. – Он помолчал и мрачно добавил: – То государство, что заполучит старинные чертежи, вырвется вперёд в кораблестроении, будет владеть морями, прочим же придётся его напряжённо догонять.