Ледяной - Кэтрин Ласки

— Лайам МакДункан! — воскликнула она.

Шлем упал с головы волка и откатился в сторону.

— Мой шлем! Мой шлем! — заверещал вождь клана МакДунканов.

— Твой шлем?! — гневно переспросила Гвиннет и испустила боевой клич сов. — Это шлем моего отца, Гвиндора!

Волк непонимающе заморгал. В его зеленоватых глазах зияла пустота, расширенные зрачки походили на мертвых жуков. Гвиннет подумала, что если бы это существо было совой, то все бы сказали, что ее желудок — керплонкен, то есть мертв. Волки же в таких случаях говорили, что из костей вытек мозг.

Тут к ним подбежала отставшая от погони Сарк.

— Давай, потанцуй теперь! — крикнула она.

Волка трясло, он едва мог говорить.

— Я… я не хотел…

— Не хотел что? Похищать шлем моего отца? — пронзительно закричала Гвиннет. — Потревожить дух совы, единственной удостоившейся метки героя от волков? Ты этого не хотел?

— Я хотел… я думал… — замялся волк.

— Ничего ты не думал, — отрывисто пролаяла Сарк. — Ты предал свой клан и других волков. Ты всего лишь никчемный трус.

— Я хотел дать им надежду!

От этих слов Фаолан пришел в ярость и заколотил своей мощной кривой лапой по груди Лайама.

— Ты называешь надеждой «духовную пищу», которую тебе оставляли голодавшие танцоры?

Глаз Сарк задергался, волчица задрожала от возмущения.

— Фаолан прав. Не смей говорить о надежде. Ты предлагал не надежду — отчаяние. Ты слишком глуп, чтобы понять разницу? Думаешь, стоит надеть шлем настоящего героя, и просьба о смерти тут же превращается в надежду?

Лайам МакДункан что-то залепетал, но Сарк сжала ему лапой пасть.

— Я дарую тебе смерть, раз ты так просил об этом! Но ты умрешь в одиночестве и в отчаянии. Ты этого боялся? Умереть одиноким, никому не нужным? Захотел и других повести за собой, чтобы не было так страшно? Только так ты мог стать настоящим вождем. Но никакой ты не вождь. Великий Люпус, как твой отец, должно быть, сокрушается сейчас в Пещере Душ, опустив хвост между ног и прижав уши к голове в знак позора! Даже на небе его душа не смогла найти покоя!

— Не надо! Не убивай его! — крикнула Гвиннет, увидев, что Сарк раскрыла пасть и приготовилась вонзить зубы в горло Лайама. — Он единственный знает, где умер мой отец. Пусть отведет нас туда.

— Я отведу! Покажу путь! — умоляющим голосом завопил Лайам, словно щенок, которого оторвали от матери. Зрелище было настолько отвратительным, что Гвиннет срыгнула погадку.

Сарк немного успокоилась, пришла в себя, посмотрела на Фаолана, Эдме и Гвиннет и сняла лапу с морды Лайама.

— Ладно, живи пока, — сказала она тихо. — Ты еще должен исправить то, что натворил. Понятно?

Она вздохнула и продолжила:

— Я всегда была одинокой волчицей, но я знала свое место в мире и в стране Далеко-Далеко. Да, я косилась на некоторые обычаи и ритуалы волков, на клановый кодекс поведения, но ты, Лайам, перешел все границы! Ты происходишь из старинного, достопочтенного рода, начало которому положил первый фенго, основатель Стражи Кольца Священных вулканов. И ты докатился до такого! Своими безумными плясками ты сводил волков с ума и обещал им легкую смерть. Ты должен остановить эти пляски, слышишь? Должен остановить! — возвысила она голос. — Сейчас мы переживаем худшие времена, а в тебе не осталось и капли той храбрости, которая всегда отличала представителей клана МакДунканов. Вместо того чтобы придавать нам силы, ты подталкивал нас к пропасти. Страшной, вонючей пропасти. И сейчас я чую только эту вонь, ничего больше.

Сарк замолчала и склонила голову.