Гнев божий - Александр Афанасьев

И вот сейчас, оказавшись вместо великой державы в кровоточащем ее обрубке, эти люди продолжали игру – они уже не мыслили жизни без игры. Только теперь полем незримой схватки стала собственная Родина…

Человек, чье лицо было известно любому россиянину, кто смотрит телевизор, – устало оторвался от экрана установленного в комнате отдыха Sony с большим экраном. На экране показывали бойцов спецназа, под прикрытием бронетранспортера продвигающихся по улице небольшого ставропольского городка, который когда-то носил название Святой Крест.

– Ну? – спросил он стоящего перед ним навытяжку генерала.

– Он требует журналистов. Иностранных журналистов… – обреченно сказал генерал, – он вышел из-под контроля.

– Долбоебы, – тяжело и страшно сказал человек, – только в карман грести, водку жрать и баб трахать умеете.

Генерал молча стоял навытяжку.

– У него есть семья?

– Никак нет. Масхадов подобрал тех, у кого все погибли, мы же сами просили отряд смертников. Их человек сорок, не больше.

– Такой же долбоеб… Что же у нас за армия такая…

– Мы можем поискать рычаги…

– Хватит. Доискались уже. Пока искать будете – башка с плеч полетит. Что еще он хочет?

– Вывод войск из Чечни. Немедленно.

– Пробовали говорить?

– Пробовали. Наших людей он расстрелял. Ублюдок.

– Это вы ублюдки. Сучье племя…

Генерал молчал.

В дверь комнаты отдыха, скромно отделанной карельской березой, постучали. Даже не постучали, поскреблись.

– Кто там?! – заорал хозяин кабинета.

В дверь просунулся старший группы охраны, у него в руке был аппарат транковой связи.

– Срочно…

– Откуда?

Старший прикрепленный показал глазами наверх.

– Думай, что Деду будем докладывать. И что делать с этим.

– У него нет ничего, – сказал генерал, – только слова. Все документы, планы – я сжег.

– Если он заговорит… – сказал хозяин кабинета, недобро усмехнувшись, – я за твою задницу гроша не дам. У Деда – не дураки работают, один рыжий чего стоит. Ты нас всех в дерьмо загнал – ты и думай, как разгребать…

Человек, известный всей России по экрану телевизора, ехал в Кремль, на срочное совещание Совета безопасности. Он сидел на заднем сиденье бронированного «Мерседеса», сзади и спереди ехали такие же машины. Всего – кортеж этого человека насчитывал семь машин.

Плавно поползло вниз стекло, человек раздраженно взглянул на старшего прикрепленного, который был в курсе всего – работал давно уже не на государство, а на своего закрепленного[30]. Хотя… все так перепуталось, что даже прикрепленный, который был в курсе многих, очень многих дел – не понимал, когда его закрепленный действует в своих интересах, а когда – в интересах государства. Вот сейчас – интересно, в чьих интересах сейчас он будет разговаривать с Ингушетией?

– Срочно, по спутнику. Оттуда.

Откуда – было понятно и без слов.

– Переключай.

Стекло, отделяющее в «Мерседесе» задние сиденья от передних, снова поползло вверх, отсекая шефа от водительского отсека с les miserables. До Кремля оставалось ехать не более пары километров, им дали зеленую волну.

– Олег Евгеньевич, это…

– Салам, Джохар… – перебил его человек в «Мерседесе», – как нехорошо ты поступил. Очень нехорошо поступил.

В голосе не было угрозы – но оба собеседника знали, что к чему. На этом уровне не угрожают, на этом уровне приводят приговоры в исполнение. Дудаев, когда соглашался участвовать в игре, сменить генеральскую форму распадающейся, оплеванной, оболганной армии на кресло президента небольшого, никем не признанного, воинственного государства, способного действовать вне рамок международного правового поля – причем как против России, так и в интересах России – это хорошо понимал и осознавал. Прекрасно понимал он и то, для чего понадобилась война – для того, чтобы дестабилизировать обстановку в стране и прийти к власти. Вот только посланные им люди вышли из-под контроля в последний момент. И отвечать за это должен был он – это тебе не перед народом предвыборные обещания исполнять.

– Олег Евгеньевич, Аллахом клянусь, – сидя в Ингушетии в одной из вилл рядом с новой столицей Магасом, закричал в трубку бывший советский генерал, – Аллахом клянусь, это не я ему приказал так сделать! Я ему приказал делать то, что скажут твои люди, чтобы смыть позор кровью!

– Аллахом ты перед своими клянись. Я в Аллаха не верю. Ты должен отдать приказ.

– Олег Евгеньевич, он неуправляем! Он расстрелял человека, которого я к нему послал! Он не слушает приказов!

– Тогда молись, Джохар… – сказал человек в «Мерседесе», – молись, чтобы он молчал. Потому что если он заговорит – ты знаешь, что со всеми нами будет. И с тобой, Джохар, это случится в первую очередь. Молись…