Империя Машин - Кирилл Кянганен

Такие чайные домики стояли по всему острову, и отличались лишь внешним убранством, строго ограниченным подвешенным за одну из колонн гобеленом, отвечающим имущественному положению владельца дома.

Владельца дома величался большим хозяином, и таких больших хозяев было несколько от каждого знатного рода.

Власть в семье всецело принадлежала ему. Большой Хозяин дома оставался хозяином и после совершеннолетия сыновей, и мог принудительно согнать их на любые работы, вплоть до починки собственного владения за счет их семей.

Некие патриархальные устои, неизменные и заблудшие от текущего времени цивилизации.

Со смертью Большого Хозяина один из сыновей должен был отправиться с ним в последний путь, уйти без прощания с семьей.

Этот уход давался тяжелее всего, и чаще он касался самого старшего сына.

Именно данный вопрос и решался между двумя людьми, сидящими на плетеных креслах из сухого тростника, растущего под скалами у водоемов. Кресла плавно переходили в бассейн, а водостоки примыкали к водопадам. Поэтому, помочись он здесь, кто — то выпьет это там. Медварда забавлял сей вопрос. Он думал не залить ли бассейн ядом в случае протестов и неповиновений? Ноги людей омывались теплой водой, подогреваемой носильщиками.

Медвард отбирал наикрасивейших, и помечал в носимой под мышкой книге день, когда он воспользуется одной из них. Он воображал, как она будет барахтаться в воде, пока он не закончит. Ах, да, от предыдущей девушки остались следы. Красная точка на бамбуковых перилах резала ему взгляд. Слуги не тщательно проследили за уборкой. Он выколет глаза ответственным за чистку, но это — завтра, а сегодня — массаж и расслабляющие ванны.

— Мой сын еще не совсем готов, его возраст едва приближен к совершеннолетию. Думаю, можно выбрать и дочь — сказал Синдухе — Большой Хозяин.

— Он достаточно вы растился, чтобы проводить вас — заверил его Медвард. — Не беспокойтесь, затраты на похоронную процессию возложены на меня. Слава вашего отца достойна нашего имени — сказал он должным языком. — Малинея, принеси немного острого муса гостю — сказал он рабыне, стоящей в белом халате до ног. Тонкие веревки перетягивали её волосы.

— Ваши плантации процветают.

— Плантации. Ваш второй сын получит часть из Острова Цветущих Роз.

— Он слишком юн и глуп, чтобы распоряжаться имуществом такого веса — посмотрел встревоженно Синдухе на раскрывающийся под выставленными вперед ногами, погруженными в мягкую теплую воду бассейна, пейзаж.

Высокие заросли папоротника, виноградники… Острые, едва видимые кромки скал не нарушали гармонию. За слоями папоротника лились поля из красных и синих цветов — особо вида роз, сменяясь полосой оливковых рощ, на которых, в принципе, и работала большая часть рабов. Малинея поднесла высокие кубки на тонких ножках. Медвард слегка подтянул её к себе, приобняв за талию. Та воспротивилась, лицо Медварда стало жестче, он протянул руку к ножнам на груди и вытащил кинжал его из безопасного чехла. Покрытое сапфирами лезвие, уставилось девушке в живот и плавно начало разрезать легкую ткань.

— А сейчас беги, и не вздумай останавливаться, беги к своему брату и сообщи: его ждет наказание.

— Наказание? — испуганно посмотрела она, совсем позабыв о своей наготе.

— Наказание — повторил Медвард блаженно разглядывая её загорелое тело. — у тебя… — он поглядел на маятник на стене — девять минут. Или сама хочешь получить пример?

Она быстро попыталась поднять часть одежд, чтобы прикрыться, но он остановил её, жестко схватив за руку. Глаза Медварда налились кровью, и он прошептал, подтянув девушку к себе:

— Еще раз — и я отрублю тебе левую грудь, на второй — выколю глаза, и ты будешь ползать у меня в ногах, прежде, чем получишь тухлую рыбу. Иди и не оглядывайся.

— Она достаточно хороша — удовлетворительно посмотрел Синдухе, почесывая золотого цвета бороду, словно сияющую драгоценность.

— И достаточно умна и послушна, чтобы знать меру. Я всегда ей прощаю подобные шалости.

— Не разумно с вашей стороны переводить такой материал.

— Вы бы хотели видеть её в своем чайном доме?

— Я бы хотел её видеть подле своей усыпальницы.

— А цена? Я не уступаю в договорах всякой мелочи.

— Вас интересовал один из моих рабов, кузнец, опытный кузнец.

— Он нем и туп — махнул рукой Медвард. — калека не стоит шикарной девушки с широкими бедрами, пусть и одноразовой как сладкая срезанная хризантема с пышным бутоном.

— Он нем и глуп — послушно согласился Синдухе, — но его рука прослужит вам десятилетия, а она — один раз, прежде чем её тело изуродует тварь, рвущаяся наружу из стройных ног.

— Надеюсь, ты не солжешь мне, старик. Десятилетия — весомая гарантия, если ты просчитаешься, то платить станут твои сыновья, не ты — таков закон — блестящими от жадности глазами сказал Медвард.

— Пускай платят, дух ветра будет желанным гостем в моей усыпальнице — выдержанно сказал Синдухе, пропустив мимо ушей острый нож Медварда.

— Сделка заключена?

— Я хочу сделать её реальной — показал Синдухе на свое запястье.

— Кто будет скреплять нашу печать безмолвия и верности?

— Пускай это сделаешь ты сам — сказал Синдухе, смотря прямо в глаза Медварду.

— Ты правда хочешь этого? — в голосе Медварда появилась неуверенность. — Заключать сделку со мной, я могу позвать стражу, и тебя прикончат за такую дерзость.

— Мне все равно умирать, так нет ли разницы где?

— Ты прав — успокоился он, — я думал, ты мне солжешь, но ты верен слову Хозяин Синдухе, и я Восьмой Медвард от дома хранителей очага ветров, верен слову своему.

Они поднесли ладони к огню, горящему в металлическом ковше, находящемся между их плетеных кресел, на которых они лежали. Медвард поднёс кинжал к руке.

— Ты точно готов? — спросил его Синдухе.

Медвард повернул ладонь старика вверх, положил на нее свою и резко рванул ножом по венам, после чего плотно прижал их руки. Несколько капелек крови успели упасть в огонь, раздалось короткое шипение.

— Змей, охраняющий ветер спокоен, пролито две капли, нас двое — дух ветра благословил нас на твое усыпание.

Прижимая руки, они продолжили лежать, посматривая на зеленые заставы, цветущие под тихим днем, медленно уползающим к империи.

Синдухе полагал, что знал Медварда. Меж тем, в паланкине, который сторожили слуги, старика поджидал Просветитель.

Но речь шла не о Больших Хозяевах, а о простых жителях, населявших эти острова, конкретно рабе, по имени Скатор, проживающем около влажной плантации в смастеренном из папоротника ветхом домике. Рабам запрещалось иметь чайные дома, они не принадлежали к живым, даже к статусу вещи их причисляли с неохотой, поскольку та требовала ухода.