Черно-белое знамя Земли - Вячеслав Шалыгин

Весь день ушел на трансформацию собранных разведчиками данных в более-менее стройный рапорт. Воротов наблюдал за процессом немного отстраненно, пытаясь сохранить восприятие свежим до подведения черты. Когда Грайс, как самый опытный «докладчик», изложил окончательную версию рапорта, Алекс взял небольшую паузу и вынес неутешительный вердикт.

— Все косвенные данные — это чистейшая вода, без фактов суп не сваришь. Мы имеем ноль граммов сухого остатка, как и трое суток назад. ШНЦ опережает нас на два корпуса как минимум.

— Сколько метафор, — фыркнул Джейсон. — Можно было сказать проще — мы работаем вхолостую. Пора отключить стояночный тормоз и врубить драйв.

— Метафор не меньше, — заметил Вакидзаси. — Предлагай, если есть мысли. В чем должен заключаться «драйв»?

— Разве непонятно? — оживился Чижов. — Джейсон выразился — яснее некуда. Надо высадить в Сучжоу десант, взять в кольцо ШНЦ и потребовать объяснений, что это за несанкционированные военные игры с цитаделью, пушками и прочим железом?

— У кого потребовать? — негромко спросил Вакидзаси.

— У начальства ШНЦ, или у мэра Шанхая, или у губернатора провинции. Да хоть у самого председателя Народного совета Китая!

— И все-таки у кого конкретно? И кто будет требовать, ты?

— Министр обороны или верховный. Всегда найдется любитель покачать права.

— Не в данном случае, — возразил Воротов. — Слишком сложная ситуация для десантной атаки. Все наши данные — чистая нелегальщина. Суд такие доказательства не примет.

— А если эти «золотые драконы» уже завтра начнут войну? — заупрямился майор. — Как на наше бездействие посмотрит трибунал, командир? Думаете, одобрит?

— Во-первых, майор Чижов, вопросы войны и мира решать не нам, — спокойно ответил Алексей, — и даже не верховному главнокомандующему, поскольку речь идет не об отражении внешней агрессии, а о спецоперации внутри государства. Без поддержки Совета президент и пальцем не шевельнет.

— А Совет и слушать наши рапорты не станет, в новом составе две трети китайцев, — вставил Грайс. — Для них Шанхай как священная корова.

— Верно, — кивнул Алекс. — А во-вторых, провокациями мы ничего не добьемся, только выставим себя круглыми дураками. ШНЦ играет тонко и очень хитро. Нам следует принять вызов и начать свою игру. На шанхайском поле мы явно проигрываем, значит, надо перевести игру на нашу площадку.

— Ну вот, опять. — Чижов поморщился и поискал взглядом поддержки у Джейсона. — Я думал, только Грайс так рассыпается. Вы у него научились, командир? Нельзя ли поконкретнее?

— Да, — поддержал Чижова хакер. — Если наши варианты вам не по душе, командир, озвучьте свой. Не вечно же нам сидеть на этой стройке и ломать извилины.

— Мы продолжим сбор данных, — сказал Воротов.

— Каких еще «данных» вам не хватает?! — возмутился Чижов. — Стрельбы? Трупов? Ночных погромов?! Или вы хотите дождаться, когда системы обороны ШНЦ начнут сбивать пролетающие мимо челноки?

— Майор, отставить, — твердо сказал Алекс. — Красная ниточка в этой истории не то, что научный центр превращен в цитадель, а то, что творится в Шанхае ночью.

— Снова разведка? — Чижов помотал головой. — Сколько можно летать в этот Шанхай?!

— Разрешите немного разбавить вашу мужскую дискуссию женской логикой? — вмешалась Люси.

Надо сказать, сделала она это вовремя. Иначе страсти могли накалиться до предела. Воротов явно терял контроль над ситуацией, и это могло обернуться серьезными проблемами в плане взаимопонимания внутри группы. Спокойный и мелодичный женский голос подействовал на спорщиков, как прохладный душ в жаркий июльский полдень.

— Пожалуйста, лейтенант. — В голосе Алекса явно угадывалось облегчение.

— Честно говоря, выводы Вакидзаси не показались мне такими уж убедительными. Простите, офицер.

Японец снисходительно улыбнулся и кивнул.

— Выводы о чем? — уточнил Воротов.

— О ночных странностях. Возможно, мы все заработались и немного отстали от жизни? В любом мегаполисе полночь мало отличается от полудня. Жизнь кипит круглосуточно, только в разных котлах. Днем это работа, ночью — развлечения. Но по количеству народа и то, и другое «варево» довольно близки. Единственное, что вызывает подозрения, — попытки неких «золотых драконов» своеобразно регулировать эти процессы. Но такие полукриминальные дела должны волновать исключительно местную полицию, а не нас. Уверена, испытывай Москва те же трудности, что и Шанхай, здесь тоже нашлись бы «дружинники», например следящие за очередностью посещения заведений жителями определенных районов. По пятницам в центр пускали бы народ из Химок, а по понедельникам из Бирюлева.

— Этих вообще бы не пускали, — буркнул Джейсон. — Бывал я в том районе, два ребра сломали ни за что.

— За любопытство, вот за что, — усмехнулся Чижов. — Поверь, я знаю, что почем. До службы там десять лет прожил.

— То-то я думаю, старые раны ноют, как на тебя взгляну!

— Я продолжу? — Люси выразительно взглянула на довольно неожиданно «спевшихся» хакера и десантника.

— Допустим, «драконы» — это преступное сообщество местного масштаба, — сказал Алекс. — Допустим, к милитаризации ШНЦ они не имеют никакого отношения…

— В этом случае к ней не имеет прямого отношения и подмеченная Вакидзаси активность на ночных улицах, — сделала вывод Люси.

— Вы забыли об избирательном энергоснабжении, госпожа лейтенант, — сказал Вакидзаси. — В Москве люди развлекаются при свете, а в Шанхае они почему-то стремятся в темноту. Что ваша логика говорит об этом факте?

— Ничего, — просто ответила Люси. — Человек не может круглые сутки жить в безумной толпе и под лучами тысяч прожекторов. Иногда ему необходимо уединяться, но не дома под одеялом, а на свежем воздухе. Вас что, никогда не тянуло в лес?

— Нет, — покачал головой японец.

— А как же созерцание цветущей сакуры?

— Много работы. — Вакидзаси пожал плечами. — Нет, не хотелось. Наверное, я слишком крепко увяз в делах континентов, чтобы соблюдать традиции островов.

— Ну, стихами ты шпаришь, как и полагается потомку Басе, — усмехнулся Джейсон.

— Стихами? — искренне удивился Вакидзаси. — Я просто так мыслю.

— Просто, да не просто. — Хакер изобразил жестом нечто неопределенное. — Короче, есть за тобой такой грешок, любишь сводить мысли к форме «а-ля хокку». Но у меня вопрос не к тебе, а к Люси. Скажите на милость, прекрасная госпожа, вы считаете, что вся наша работа не стоит выеденного яйца? Что проблемы надуманы?