Колечко взбалмошной богини. Дорога домой - Ольга Кандела

— Гремлин странный тип у нас, везде он умещается.

То под стол залезет враз, то в кармашке прячется.

Уууууу — ух-ух-ух!

Следом за гремлинами в ход пошли куплеты про фениксов.

— Братец Фрайо наш в ударе по квартире носится.

Хочет фениксом быть очень, но никак не можется.

То в цыпленка превратится, то в тупого страуса,

То глаза накрасит тушью, то в юбчонки рядится.

Если Стаськина частушка была еще более-менее приличная, то лично я послала приличия далеко и надолго и весело затянула:

— Полюбила феникса, думала, он женится.

А он в койку потащил меня, красну девицу.

На этих словах кое-кто все-таки оторвал зад от стула и медленно, но неотвратимо двинулся ко мне. И пока мне не успели заткнуть рот — а я была уверена, что Фауст непременно это сделает, — пропела еще одну «убойную» частушку:

— Парень прыткий приставучий говорит, пойдём в постель.

А у нас на этот случай есть отмазка про мигрень!

Ууууу — ум!

Да, рот мне все-таки заткнули. Правда, не поцелуем, как того хотелось бы, а банально ладонью. А потом и вовсе взвалили на плечо и потащили прочь.

Народ в таверне возмутился, заревел, запротестовал, но пернатый был непреклонен.

— Все, представление окончено! — заявил Фауст, уверенно взбираясь по крутой лесенке.

Наверное, мне стоило забеспокоиться о том, что мы можем запросто с нее навернуться, и покрепче вцепиться в свою ездовую лошадку, но пьяным, как говорится, море по колено, а потому я беззаботно болтала ногами и крутилась туда-сюда, насколько это позволял крепкий хват мужской руки.

Меня вдруг осенило, что я не попрощалась со своими благодарными слушателями, а потому я оттолкнулась ладонями от широкой спины, стараясь как можно выше задрать голову, и крикнула на прощание:

— Аривидерчи! Завтра, ик, продолжим. — И ручкой помахала на прощание. В ответ раздался восторженный гул и пожелания повторного концерта.

Потом мы все же добрались до конца лестницы и повернули в полутемный коридор. Голоса разом смолкли, и грустно как-то сделалось. Я подперла ладонью щечку и вопросила у своей пернатой лошадки:

— А мы куда?

— Не мы, а ты. Ты идешь в постель!

— Что, одна? — тут же возмутилась я. Не, погодите, он же не далее как пару часов назад предлагал мне отправиться в нумера. Уже передумал, что ли? Быстро…

— Если хочешь, можешь в обнимку с подушкой, — предложил Фауст, но меня такая альтернатива совершенно не устраивала. Феникс же всяко лучше подушки. Тепленький, приятненький, мягонький. Наверное… Ну, в некоторых местах.

И я тотчас уставилась на то самое место, которое должно было быть мягким, благо положение вниз головой как раз позволяло хорошо его рассмотреть.

Вид мне понравился. Ну прям очень-очень понравился. И я лишь уверилась в своих желаниях.

— А я хочу с тобой! — заявила фениксу и с размаху шлепнула его ладошкой по пятой точке.

— Люба! — взревел Фауст, и мир в мгновение ока перевернулся.

Голова резко поменялась местами с задом, и я оказалась в вертикальном положении, ногами на полу. Вот только эти ноги совсем не хотели держать желеобразное тельце, а потому пришлось повиснуть на шее у блондина, дабы не повстречаться носом с отшлифованными досками паркета.

— Ты что, издеваешься?! — прорычал Фауст, гневно глядя на меня и потирая ладонью удостоившийся всестороннего внимания зад.

— Я? Ни в коем разе! — уверила пернатого и еще крепче обхватила его шею.

Фаусту почему-то это не понравилось. Блондин коротко рыкнул и грубо отодрал меня от своей груди.

Нет, ну что такое? Я только собралась его помацать… недотрога, право слово.

Потом меня резко развернули, с ноги распахнули дверь, перед которой мы стояли, и втолкнули в номер для новобрачных.

— Постелька! — обрадовалась было я, а потом узрела на этой самой постельке смутно знакомого полупрозрачного духа. — Бабушка! — пропела я так же радостно и бросилась обнимать родственницу. Да только забыла, что призрачная бабушка — эдакое нематериальное существо, а потому попросту шлепнулась на кровать, зарывшись мордочкой в мягкое одеяло.

— Ну наконец-то. Явились! — раздраженно фыркнула графиня, по всей видимости, совершенно не обрадованная семейной встречей. — Потрудитесь объяснить, что здесь происходит?! Как я сюда попала? И почему моя праправнучка в таком состоянии?! — Вопрос, похоже, предназначался фениксу. А я даже немного обиделась. Со мной что, разговаривать не хотят?

Фауст же тяжко вздохнул, буркнул под нос что-то невразумительное, но явно ругательное, и так же с ноги захлопнул дверь в номер.

Ууу, сейчас что-то будет!