Колечко взбалмошной богини. Дорога домой - Ольга Кандела

— Домогалась меня, — услужливо повторил феникс.

— И что конкретно я… делала?

Нет, ну мало ли, у нас понятия о домогательстве разные, и на самом деле все ограничилось невинными дружескими обнимашками и поцелуйчиками в носик.

— Тебе в подробностях рассказать или так… в общих чертах? — вопросительно выгнул бровь Фауст.

— В общих, — проблеяла я, решив поберечь собственные нервы.

— Сначала ты мне на шею вешалась, потом целоваться полезла, — стал методично перечислять объект моих якобы домогательств, — потом стащила рубашку, следом взялась за штаны… И у тебя почти получилось! — с каким-то странным выражением на лице усмехнулся мужчина.

— И что, ты не мог меня остановить?! — всерьез возмутилась я.

— Ну, ты вообще-то сильная! — как-то обвинительно кинул Фауст. — По заду вчера меня так шлепнула, что до сих пор отпечаток пятерни виден.

От такого заявления у меня натурально отвисла челюсть, а блондин предложил:

— Показать?

— Нет, не надо. Я тебе на слово верю, — тяжко вздохнула я и обвела взглядом свой неподобающий костюм. — А меня кто раздел?

— Сама, — последовал ожидаемый ответ. — А сорочку я на тебя уже под утро напялил.

Челюсть повторно повстречалась с полом. Погодите… То есть… Я что, совсем-совсем разделась?

Феникс на мой красноречивый взгляд несколько раз кивнул. И улыбочка у него такая пошленькая вышла, что мне инстинктивно захотелось прикрыться. А лучше одеться. Но сначала надо было выяснить главный вопрос, особенно в свете того, что у меня ныло все тело.

— И что… эммм… между нами было? — запинаясь, спросила я, уже заблаговременно страшась ответа.

— Ничего.

Нда… Коротко и очень информативно.

— Совсем-совсем ничего? — решила уточнить я.

— Я тебя не тронул, если ты об этом, — хмыкнул Фауст и вновь вернулся к окну. — Я вчера, в отличие от некоторых, был в своем уме, во вполне вменяемом и даже трезвом состоянии, — похвастался блондин. — Хотя ты просила… Нет, ты просто умоляла взять тебя! На кровати, на полу и даже на подоконнике предлагала.

— Неправда… — смутилась я.

— Правда-правда! — и не думал щадить меня этот безжалостный тип.

— И чего ж ты не взял?!

На смену смущению как-то быстро пришло негодование. Причем злое такое. Я ничего не помню. А он сидит тут, ухмыляется и небылицы мне какие-то рассказывает. А сам такой весь благородный, воспитанный и вообще — сама сдержанность.

— Я же сказал! У меня, в отличие от некоторых, голова была на месте! — только укрепил мое мнение этот мистер Порядочность.

Я обдумала ситуацию, взвесила все в своей больной головушке, вспомнила, как обычно блондин реагировал на мои даже совсем невинные прикосновения, и предложения его неприличные тоже вспомнила и исходя из всего этого сделала весьма неутешительные выводы…

— Погоди… то есть я совсем разделась, почти раздела тебя, умоляла меня… того… взять, а ты не стал? — на всякий случай еще раз уточнила я.

— Ну да…

Кажется, Фауст не понимал, куда я клоню. А вот я окончательно уверилась в своих догадках.

— Фауст… Ты не обижайся только. Я тебя задеть не хочу… — старалась говорить как можно мягче и сочувствия в голос добавила неподдельного. Все-таки узнавать о себе такие вещи всегда тяжело. — Но ты и правда фригидный… Или того… импотент, — прошептала страшное слово, уже заранее опасаясь последствий.

Реакция у блондина была предсказуемой. Он тут же ощерился, весь напрягся, кулаки сжал. На скулах проступили желваки, а глаза потемнели от гнева.

— Чего? — угрожающе прорычал феникс.

— Ну не злись… — все так же мягко продолжала я. — Ты сам посуди: раньше у тебя от одной только моей близости дыхание учащалось. Да ты и сам говорил, что хочешь. — Да, пусть знает, что я все-все подмечаю и, что примечательно, запоминаю. — А сейчас я голая на тебя вешалась, и хоть бы хны! Никакой реакции!

— То есть я, по-твоему, должен был воспользоваться ситуацией? — все так же рычал Фауст, сверкая молниями из глаз. — И ты была бы счастлива?

— Ну, не то чтобы счастлива… — честно призналась я. — Но любой нормальный мужик бы так и поступил.

Ну, серьезно ведь. Добрая половина моих подружек невинности именно так и лишились. Все-таки алкоголь раскрепощает. Да и страхи уходят, а первый раз это всегда хоть немного, но страшно.

Я, конечно, не одобряю таких методов. Хотя… может, оно было бы и к лучшему, если бы все уже случилось. Вот только… воспоминания я бы предпочла оставить.

— А я, значит, ненормальный?

— Не знаю… — решила не быть столь категоричной. Он и так злой, еще чуть-чуть, и взорвется. — Может, тебе к врачу какому обратиться…

— Сядь, — приблизившись ко мне вплотную, приказным тоном велел феникс. Я вздрогнула и повиновалась. Примостилась на краешек кровати, в любой момент готовая сорваться с места. — А теперь послушай меня внимательно, — очень серьезно начал Фауст, расхаживая по комнате, словно загнанный в клетку зверь. — Во-первых, меня не привлекают пьяные девицы! Это омерзительно. И пользоваться ситуацией в таком случае я бы никогда не стал. Правда, насчет твоего случая точно уверенным быть не могу, — тут же сделал поправку Фауст. Типа мой случай особый. Уже приятно. — Но не в этом дело. Ты вот что вчера пила? — Блондин резко тормознул и вопросительно на меня уставился.

— Нууу, сидр, глинтвейн, настойку клюквенную, гномий самогон, кажется, тоже продегустировала… — честно перечислила я. Оказывается, я еще что-то помню!

— Вот! — ткнул в меня пальцем Фауст. — А я что пил?

— Эммм. Не знаю… Бурду какую-то.

— Эта, как ты выразилась, бурда — было не что иное, как настойка «Неприступная крепость»! — просветил меня мужчина.

Н-да… название весьма… колоритное. Только я все равно ничего не поняла.

— Люба, — с тяжким вздохом продолжил феникс, — эта настойка подавляет сексуальное влечение. А при том, сколько я ее вчера выпил, у меня попросту на тебя не стоя… не в состоянии я был! — скомканно закончил пернатый, и, хоть он кое-чего не договорил, я все преотлично поняла.

— Значит, ты не фригидный? — пропищала тихонько.

— Ну, конечно, нет! — заверил меня Фауст, и я этому факту несомненно обрадовалась, но еще и немного испугалась.

Я тут, понимаешь ли, в одной сорочке сижу. Фауст взбудоражен, если и вовсе не возбужден. И есть у меня одно нехорошее предчувствие…

— Фауст, а настойка все еще действует? — поинтересовалась вроде так, между делом, попутно подтягивая к себе одеяло.

— На что ты намекаешь? — тут же просек фишку пернатый и лукаво улыбнулся.

— Да я не намекаю. Я прямо спрашиваю, — просветила его, кутаясь в мягкую ткань.