Путь королей - Татьяна Форш

Увлекшись нападением, эльфир совершенно забыл о защите. Я понимал, что это мой шанс, последний и единственный, потому что, если сейчас не получится, я не смогу защититься от занесенной в замахе кувалды.

И все же я должен был попытаться.

Подпустив ближе, я метнул ему под ноги молот, а когда он перепрыгнул его, лишь на миг потеряв равновесие, от всей души врезал эльфиру под дых. Он, словно не веря в мое коварство, изумленно выпучил глаза, сложился пополам и начал медленно заваливаться набок. Кувалда выпала из рук. Зал взревел. Склонившись к нему, я торопливо выпалил:

– Я хочу тебя спасти! Лежи смирно и, чего бы я ни говорил, молчи!

В затуманенных болью и ненавистью глазах эльфира мелькнуло удивление. Он едва слышно прохрипел:

– Зачем тебе это?

Я едва заметно усмехнулся:

– А шеркх его знает!

Отовсюду раздавались крики:

– Убей его!

– Чего ты медлишь?

– Придуши желтоглазое отродье!

Я огляделся. Ловко пробираясь среди неистовствующей толпы, к нам спешили двое стражей. Вскочив, я поднял руки, заставляя всех замолчать, набрал полную грудь воздуха и выкрикнул:

– Я беру его жизнь себе!

– Ха! Вообще-то этот желтоглазый принадлежит мне! – Сквозь заслон зевак к нам пробирался толстый гном. – Я купил его для своего рудника год назад!

– Закон байдяги – жизнь за жизнь! – От моего рева стихли последние недовольные. – Я победил того, кто убил вашего сородича. Теперь я вправе решать: убить желтоглазого или подарить ему жизнь! Он – мой! – Я протянул руку послушно лежавшему эльфиру и рывком помог ему подняться.

– Нет, так не пойдет! Я заплатил за него сто золотых! – возмутился толстяк и огляделся, как будто ожидая поддержки, но, как ни странно, толпа была единодушна в своем молчании. – Так не пойдет, говорю! Это не по правилам! Если победил – убей! Но забирать с собой моего раба? Не-е-ет!

– Юноша прав. – Из толпы вышел уже знакомый мне старик. – Байдяга пришла к нам от отцов и дедов, и, если мы хотим сохранить ее для наших детей, мы не должны нарушать главный закон игры. Жизнь за жизнь! Человек отомстил за жизнь Хромого Така, и теперь ему решать, что он сделает с желтоглазым.

– Пусть уходит!

– И желтоглазого уводит!

– Уходи!

– Это еще не все! – Старик поднял руку, призывая к молчанию. – Юноша выполнил условия этого боя. Он единственный сегодняшний победитель! Уважаемый Грен ли Краф, заплатите юноше за победу и отпустите на все четыре стороны вместе с его пленником!

– Какие деньги? О чем ты говоришь, старик? Он выиграл у немощного каторжника-эльфира! Да с ним даже ребенок бы справился! – Толстяк выпучил от возмущения и без того чуть навыкате глаза и вновь оглядел зал. – Я прав?

Но вместо поддержки ему в ответ раздалось:

– Отдавай деньги, Грен!

– Парень законно победил!

– День-ги! День-ги!

– Верная победа!

– И эльфир пускай живет! Пока!

Толстяк зло прищурился, огляделся и, выхватив из-за пояса глухо звякнувший мешочек, кинул его мне под ноги.

– Ладно, сопляк! Чтоб тебе эти золотые поперек глотки встали! – Явно не ожидая такого единодушия зрителей, он развернулся и, возмущенно сопя, затерялся в толпе.

Подняв мешочек, я сунул его за пазуху.

Ух ты! Тяжелый!

– Пойдем. – Я взглянул на эльфира, разглядывающего пол, и, подтолкнув, повел его к Айне, стоявшей неподалеку от арены. Затем мы поспешно направились к выходу, шагая мимо расступающихся перед нами зевак. На всякий случай я даже поставил магическую защиту. Мало ли, вдруг кто-то попытается исправить то, что не произошло сегодня на арене, и всадит в спину эльфира нож?

Вскоре мы оказались на улице и почти бегом бросились в темноту, разбавленную тусклым светом магических фонариков.

Ночь.