Ключ от Шестимирья - Екатерина Елизарова

Потянулись дни, похожие один на другой. В светлое время суток я училась в Обители, осваивая все новые премудрости управления силой. Контроль и сознательное направление обоих видов магии, перераспределение и синхронизация потоков силы, создание и удержание желаемой формы и даже свойств стихийной субстанции, настройка на объект перемещения… Почти ничего не получалось сразу, но упорство и желание во что бы то ни стало научиться делали свое дело.

Вечерами я возвращалась в Энсунтур и почти всегда ночевала на флайте, ставшем нам временным домом. И не только когда звала Тарэйя. Возвращения вошли в привычку, да и в компании Мари я отчего-то чувствовала себя все более неуютно.

Заморозка воронок по-прежнему давалась нелегко, хотя я упорно применяла все приобретенные на занятиях знания. Конечно, с таким режимом на медитации, лекции и даже тренировки с наставниками я попадала не всегда, но успешно отговаривалась спонтанными перемещениями и прочими неудачными попытками обуздать дар ключника. А Аран… не спрашивал.

Он отстранился и вел себя формально, сдержанно и даже холодно. И да, больше не целовал. И эти перемены в его поведении выматывали даже больше учебы и ненавистных воронок.

Единственный, кто радовал, – Яги. Он спал со мной, ползал по спине и плечам, аккуратно зацепляясь за ткань тонкими коготками, обожал фрукты, в избытке растущие в Энсунтуре, и рыбу, которую мы ели почти каждый день. Маленький обжора окреп, шерстка стала гладкой и до такой степени шелковистой, что руки сами тянулись его погладить. Яги не возражал, прикрывал блаженно огромные глазищи и кряхтел почти как котенок.

Но в еще больший восторг он приходил, когда я творила для него горстку снежинок или держала в покрытых инеем ладонях. Я подозревала, что он и без того подпитывается моей магической силой, но мне не было жалко. В этот непростой период, когда меня сторонился даже Рен, «ленивец» стал единственным другом. Тайным, ибо я не рассказала о нем никому. Яги умел быть незаметным, и иногда мне казалось, он обладает даром невидимости, как и Клайс. Последний, к счастью, нашелся целым и невредимым уже на следующий день после «исчезновения». И где бы вы думали? В библиотеке!

В калейдоскопе дней и задач я почти забыла о своей главной цели. Поиски родителей никак не продвигались. Аран молчал, а магистр Тень, по слухам, вообще покинул Обитель по каким-то делам. Оставалось только учиться и искать способы найти их самостоятельно.

– Ты плохо выглядишь, – сказал наставник Иссан прямо. – Которое из направлений так выматывает тебя?

– Я справлюсь.

– Кристина, силы тебе еще понадобятся. Это только начало.

– Я знаю, давайте продолжим.

Магистр Иссан велел мне настроиться на Ларка – второго своего ученика. Для отработки некоторых приемов мы теперь иногда тренировались в паре. Я должна была уловить его след и перенестись в один из незаселенных уголков Энсшея, куда он переместился ранее.

Но, наверное, в тот день я слишком много думала о родителях, потому что перенеслась не в так похожие на Энсунтур джунгли Энсшея, а на Землю, прямиком домой. Здесь все осталось по-прежнему. Раскиданные по полу вещи, тишина – и ни души. Значит, родители не возвращались… Что же делать? Почему меня занесло именно сюда? Только ли потому, что мы тут жили?

На глаза попалась сумка, с которой я ходила в день их исчезновения, припомнился разговор с Асей. О городе и врачах. У родителей было не так много знакомых и еще меньше друзей. И доктор Виталий относился как раз к последним. Может, он тоже не человек и что-то о них знает?

Окрыленная надеждой, я набросила тонкий ярко-красный плащ, который скорее скрывал иномирскую одежду, чем грел, схватила сумку и, осмотрев округу через камеры, вышла из дома.

«Если о нашем исчезновении кто-нибудь заявил, мой проездной отследят, но к тому времени я, скорее всего, буду уже далеко», – подумала я и села в автобус, идущий в город.

Мы бывали здесь нечасто, но клинику доктора Виталия я нашла без труда. Только вот, несмотря на будний день, она оказалась закрытой. Странно. К счастью, домашний адрес врача я тоже знала. Он снимал квартиру прямо над клиникой, и иногда после приема мы пили у него чай.

Поднявшись на нужный этаж, я нажала кнопку звонка и улыбнулась в визор. Через некоторое время дверь отворилась, впуская меня в тускло освещенный холл. Из гостиной доносился шорох, и я громко спросила:

– Доктор Виталий, вы там? Это Кристи, – зачем-то добавила я, хотя и так было понятно: раз он открыл дверь, значит, видел меня.

Виталий не ответил, и я неуверенно пошла вперед. Лампы в коридоре были выключены, и свет проникал только через арку, ведущую в гостиную.

– Прошу прощения за беспокойство, но мне очень нужно с вами поговорить.

– Конечно, Кристи, – услышала я хриплый, едва узнаваемый голос доктора и с опозданием догадалась, что клиника может быть закрыта из-за болезни самого врача.

Нехорошо тревожить больного, но выбора не было, и я решительно переступила порог комнаты.

Виталий задумчиво стоял у окна спиной ко мне и, судя по растрепанным волосам и смятой одежде, болел уже не первый день.

– Похоже, я не вовремя, – улыбнулась я. – Но не отниму у вас много времени. Только хотела узнать, не видели ли вы моих родителей в ближайшие дни. Или, возможно, знаете, где их искать?

– К сожалению, нет, – все так же хрипло ответил он и повернулся.

Даже против света я отчетливо разглядела его нечеловеческие ярко-красные глаза.