Новая Зона. Первопроходцы ада - Игорь Недозор

Освещался зал здоровенным карбидным фонарем на треноге, яркое пламя которого било в глаза.

Понятно, тянуть сюда кабель замучаешься, а керосиновых ламп опасались из-за все той же «бензинки».

У фонаря стоял часовой в защитном комплекте «ТАСК-М» и с «Кедром» на изготовку.

– Тарщь командир, за время моего… – начал было он, но Иваницкий лишь махнул рукой.

Не обращая внимания на часового, Антон тяжело вздохнул, глядя в черный колодец.

Какое-то время вглядывался в эту безмятежную бездну, ощущая запах сырости с привкусом еще чего-то. Может, древней глины, в которую было прежде заключено великое подмосковное море. И вдруг ощутил легкое беспокойство, словно кто-то пристально глядел на него из глубины.

Водяная толща будто уловила внимание к себе и как бы тоже начала вглядываться в крошечного разумного муравья.

Арсеньев отпрянул и инстинктивно вцепился в автомат, словно стараясь получить от этого прикосновения толику силы. Но приступ быстро прошел, как и не бывало.

– Тьфу, черт! – выдохнул начлаб.

Осторожно подсев к краю колодца, он посветил в воду фонариком. И опять замер, на этот раз по-настоящему испугавшись.

Там действительно что-то было. И оно поднималось из бездны!

– Мама!!! – заорал солдатик-караульный, кидаясь назад.

При этом он сбил стойку с карбидной лампой, и та, разумеется, полетела вниз в воду. Последовал хлопок лопнувшего стекла, и воздух наполнился острой вонью ацетилена.

Но темнота не наступила.

Откуда-то снизу явственно пробивался свет – холодный, яркий, с разноцветными отблесками. И с каждой секундой разгорался под бульканье пузырей выходящего газа – карбида в лампе было заряжено на совесть.

– Бежим! – истошно выкрикнул капитан и, споткнувшись, растянулся во весь рост на железе мостков.

Антон тоже отпрыгнул от перил. И в следующий миг услышал сильный всплеск воды. Что-то приближалось. Неотвратимое, бесконечно сильное и таящее угрозу, но вместе с тем благостное. Арсеньев ощутил, что не может и, что хуже, не хочет никуда двигаться. А потом увидел то, что всплыло из черной, подсвеченной холодноватым огнем воды.

ОНО было слишком чужеродно и непонятно, чтобы испугаться.

Начлаб даже не осознал, что это, точнее, увидев существо, так и не смог оценить его целиком. Понял лишь, что оно было не очень большим – почти полностью перекрывая диаметр провала.

Он лишь видел и схватывал какие-то разрозненные части неведомого создания. Прозрачный стеклянистый ребристый овал, внутри которого и по граням пробегали дорожки пурпурных, синих, зеленых огней. Радужно переливающиеся оболочки. От обеих сторон тела тянулись длинные изящные щупальца цвета темного хрусталя. Переплетение мерцающих иссиня-белым, как у галогеновых ламп, светом сгущений внутри и какие-то темные предметы на их фоне. Светящиеся нити в распростершейся вокруг почти невидимой мантии. И призывно-загадочно, таинственно и необъяснимо притягательно мерцающий свет в центре существа – яркий и пульсирующий.

А еще Арсеньев понял, что оно очень красиво. Прозрачный и невесомый гость из бездны парил в черной толще воды, переливаясь всеми цветами радуги, испуская сине-зеленые лучи.

И Антон испытал прилив какого-то дикого восторга. Потом непостижимым образом почувствовал нечто иное. Он как бы увидел или, вернее, ощутил, откуда пришел гость.

Давление воды, сжатой сотнями и сотнями метров грунта… Вечный мрак заполненных этой водой исполинских каверн там, внизу… Мрак, нарушаемый лишь искрами живого света, исходящего от таких, как это существо, или ему подобных… Биение чужеродных энергий, преобразующих живую плоть…

Словно что-то поглотило его. Непонятное и невероятное, прежде даже непредставимое ворвалось в сознание. Слишком грубыми были слова человеческого языка, чтобы передать то, что Антон пережил в тот краткий миг. Короткие и емкие мыслеобразы заполнили его мозг. И были они невероятны и оглушительны.

Вокруг глубокая великая вечная ночь. Но в этом мраке ощущается и вода сверху, и снизу, и со всех сторон, и скалы далеко внизу, и купол с воздушным пузырем неизмеримо высоко… Чернильные кляксы среди этого мрака – опасность! Бледно-зеленое свечение – пища! И он плывет, раскинув… щупальца? Руки? Мантию? Протянуть их к этому манящему облаку света…

И при этом Арсеньев понимал и видел, что стоит на стальной площадке в подземелье и смотрит на неизвестную живую тварь, ощущал тяжесть пистолета на поясе и врезавшийся в плечи кевлар бронежилета.

И вдруг услышал зов… Почувствовал, как незримая сила влечет его туда, вниз, и он вот-вот поднимет ногу, чтобы сделать шаг.

Внезапно правую сторону тела свело коверкающей жаркой судорогой, вмиг выгнавшей наваждение… Еще миг, и он понял, что волна распространялась от того места, где в левом кармане лежала та заветная жемчужина, которую он так и не отдал Лазненко. Как будто волна во все стороны рванулась от нее – и замершие офицер, солдат и Дракон тоже пришли в себя.

Капитан завыл то ли от страха, то ли от ярости, а солдатик рванул с разгрузки гранату.

– Сейчас я тебя! – Он вцепился зубами в кольцо, но его рука оказалась крепко схвачена дланью сталкера.

– Идиот! – взревел Дракон. – Нас тут всех осколками порвет! Жить надоело?! Уходим, быстро!

Они все метнулись к проходу. Антон больно ударился макушкой о низкий косяк гермодвери – из глаз брызнули искры.

А Дракон уже навалился на кремальеру, отрезая их от неведомой угрозы.

Минут пять они стояли у двери в подвал, пытаясь отдышаться и прийти в себя. А заодно сообразить, что это такое было и что им теперь делать?

Но по крайней мере понятно, что случилось с прежними постояльцами. Да уж, врагу не пожелаешь такого вот конца.

Прорыв подземных вод, сдохшее жизнеобеспечение, тьма, заполнившая еще недавно обжитой и комфортный бункер, нарушаемая огоньками зажигалок и фонариков. А потом – неведомый зов…

– Три… – начал Дракон и закашлялся.

– Чего три? – помотал головой Иванцов. – Вроде только одно там было.

– Тритон, – продолжил сталкер, игнорируя офицера. – У тебя в кармане чой-то светится.

Антон скосил глаза. И в самом деле, из прорехи комбеза лился малиновый свет.

Сунув руку за пазуху, начлаб выудил его источник – разумеется, ту самую жемчужину, подарок ошалело уставившегося на нее Дракона.

Но теперь она ничем не напоминала прежний серо-синий шарик.

Даже в размерах увеличилась. И сияла огненно-красным светом. Но не угрожающим или зловещим, а напротив, теплым и привлекательным, как… как огни, горевшие на том существе…

Арсеньев инстинктивно сжал ладонь. Жемчужина была холодной, даже слишком холодной, куда холоднее окружающего воздуха.