Новая Зона. Первопроходцы ада - Игорь Недозор

Теперь Арсеньев разглядел командира омоновцев, выдвинувшегося с «матюгальником» в первый ряд. Это был высокий здоровяк, сквозь поднятое забрало шлема которого можно было увидеть свежий синевато-бурый ожог на скуле (знакомый Антону след плевка «чертовой капусты» – видно, из московских).

Но и открытая угроза не произвела впечатления на собравшихся. Из толпы вышел вперед краснолицый мужик, чуть прихрамывающий на левую ногу, задрал вверх несвежую футболку, обнажая татуированную грудь.

– Стреляйте, волки позорные! – хрипло взвизгнул он. – Стреляйте на х… Все равно нет жизни! Пятнадцать лет на хату в Москве копил, и где она? На что мне теперь эта жизнь! Давай, бей! «Чехи» под Гудермесом не добили, так от своих дождусь!

И в едином прорыве толпа двинулась вперед.

Первая шеренга полицейских присела, и за ней открылась вторая – в их руках были приспособления, напоминающие короткие пластиковые автоматы с толстым дулом. Не успели погромщики что-то понять, как странные приспособления синхронно щелкнули, выбрасывая вперед нечто вроде бледных лучей. Треск разрядов, синие искры, запах озона…

Первые ряды хулиганов попадали наземь, хватаясь кто за сердце, кто за голову.

Антон понял – стражи порядка задействовали «Плеть-М», новые тазеры, бьющие на расстояние мощными электроразрядами и использующие для работы сборку из нескольких не очень редких артефактов (их еще называли «арттазер»). У них давно ходили разговоры, что, дескать, ЦАЯ получил от МВД на их разработку весьма большой грант.

Значит, это бойцы спецотряда «Кречет», те, что стояли в Москве до последнего, даже когда их начальство сбежало. «Плети» вроде только у этого подразделения имеются…

Тем временем, не давая народу опомниться, первая шеренга полицейских вскочила на ноги и ринулась вперед, высоко поднимая дубинки.

Женщины подняли крик, его подхватила вся толпа…

Клин ОМОНа вонзился в скопление людей, и бойцы яростно заработали палками. Звук был жуткий, хлюпающий, как при ударе поварского молотка в кусок мяса на разделочной доске, когда готовят отбивные. Одновременно с десяток особенно здоровых бронированных омоновцев, с хрустом врубаясь в толпу, ловко выуживали оттуда заводил и, как мешки с мусором, кидали назад, где их ловко принимали успевшие сменить тазеры на дубинки товарищи и тут же пинками укладывали на землю.

Оглушительный рев толпы сменился жалобными воплями, и люди обратились в бегство. Замелькали щиты, палки, перекошенные лица с открытыми ртами и вытаращенными от ужаса глазами…

Несколько погромщиков ринулись было в сторону зевак, но полицейские оперативно выловили всех, заодно утащив пару товарищей Антона по несчастью.

Пара минут, и на улице Широкой остались только стражи порядка и сгоняемые в кучу охающие и стонущие погромщики. Среди них был и Гирков, а вот тощий брюнет куда-то испарился. Видимо, успел сбежать.

К задержанным подрулил тихим ходом большой автозак, и Арсеньев, несмотря на драматизм ситуации, не мог не ухмыльнуться. Машина для перевозки арестантов оказалась наскоро переделанным и перекрашенным мусоровозом со следами грубых сварных швов и запирающейся на здоровенный засов дверью.

– Мусора проклятые! – завопил кто-то.

Не обращая внимания на недовольство, ОМОН принялся загонять задержанных внутрь.

Командир спецотряда между тем о чем-то беседовал с настоятелем возле раскуроченных ворот обители. Поодаль, охая и пошатываясь, стоял у дерева молодой монашек в разорванной рясе и сбитой набок скуфейке. Кровь из разбитых бровей заливала лицо.

Движимый внезапным порывом Антон подбежал к служителю божьему и принялся утирать кровь с лица.

– Ох, спасибо, брате, – с южным акцентом произнес монашек. – Ох, дай тебе Бог… Буду молиться за тебя… А то совсем, видишь, глаза заливало… Ой-ой-ой-ой! – вдруг запричитал чернец. – Ой, жжется-то как!

А через минуту уже недоуменно трогал присохшие и почти затянувшиеся раны.

– Чу-удо… – полушепотом выдал инок. – Чу-удо, и в мелких делах Всевышний пособляет тем, кто за правое дело! Видишь, брат! – улыбнулся он потрясенному биологу, размашисто перекрестил его и засеменил к обители.

Антон так и продолжал стоять, чувствуя, как на спине выступила обильная испарина.

Он сжимал в правой руке окровавленный платок, и в ладонь впивались завязанные в узелок непонятные жемчужины – подарок спасшего его сталкера.

Подавив инстинктивное желание отбросить странный и, возможно, опасный подарок подальше, ученый старательно свернул платок и двинулся по прежнему маршруту. Что бы оно ни было, с этим надо разобраться в спокойной обстановке.

* * *

Вот наконец и ЦАЯ – старое, хотя и отреставрированное здание, рядом с которым строители оперативно воздвигали второй корпус.

На турникете Антон приложил пропуск к датчику (пока не поменяли, слава Богу) и беспрепятственно вошел внутрь мимо скучающего ефрейтора с подозрительно умным для простого солдата лицом.

Теперь его путь лежал на четвертый этаж в кабинет генерала Лазненко…