Сюзерен - Андрей Посняков

Девушка засмеялась:

— Так она ж своя! Наша Смугляночка. — Светло-шоколадные глаза Аманды сверкнули такой гордостью, словно эта Мадонна была ее хорошей знакомой, даже подружкой, от которой не имелось никаких тайн. — Ой, скорей бы добраться до монастыря, мне так много надо рассказать Моренете и много чего попросить, только самое-самое важное. Знаете, мне как-то неловко загружать нашу Смуглянку пустыми просьбами, хотя я бы много чего могла попросить. А вы что насчет этого скажете, сеньор Жоржу?

— Всякими пустяками, конечно, Мадонну грузить нечего, — глубокомысленно согласился Егор. — Уж в этом ты, Аманда, права.

— Я думаю, Моренета никогда не покинет нас, — продолжала девчонка с горящим взором, видно, ей было приятно обсуждать эту тему. — Ведь как только нашли, ее же пытались увезти в Манрежу. Ан нет! Так и осталась в горах, там потом часовню построили — Святого Иксле, а затем и монастырь. Хор мальчиков там… так поют — заслушаешься. Ангелы, право, ангелы.

— Так ты там уже, я так полагаю, была?

— Ну конечно была, и не раз! — всплеснула руками Аманда, повернув голову. — Каждый добрый католик хотя бы раз в год старается на Святую гору сходить. Не только мы, каталонцы, но и из всего Арагона, из обеих Кастилий и Леона, из Андалузии, из Наварры даже.

Вожников задумчиво покивал, припоминая историю появления Черной Мадонны, которую краем уха слыхал еще в прошлой своей жизни. Вообще, история крайне запутанная — сначала одна была мадонна, потом, веке в двенадцатом, статуя куда-то делась, и из дерева вырезали другую, покрыли специальным составом, а он возьми да и почерней. Вот и получилась Черная Святая Дева, Моренета — Смуглянка — так и пристало прозвище. И почиталась эта Смуглянка по всей Испании и далеко за ее пределами. Ну а для каталонцев Моренета давно уже стала своей, можно сказать — домашней.

Размышляя таким образом, Вожников вдруг ясно осознал, что как-то срезать путь, чтоб не тащиться за сто верст киселя хлебать на гору Монтсеррат, не получится! Аманде и в голову не могло прийти — как это, не поклониться Мадонне, коль уж выпала такая возможность, да и вообще — почти по пути.

Так что придется пойти в горы, а оттуда уже в Матаро, девчонка иного пути не выберет, а князю ее не хотелось бросать. Тем более с паломниками и в самом деле было бы удобней и безопасней — никто не спросит, куда и зачем идут, все ясно и так.

— Слушай, Аманда… примерно когда мы доберемся до Моренеты? Ну, через сколько дней?

— Как погода… Если в горах туман — так около недели, а не будет тумана — так дней пять-шесть, уж никак не меньше.

Егор задумался, прикидывая. Потом до Матаро — уж никак не меньше, то есть получается где-то две недели. К тому времени в Матаро уже подойдут вызванные из Аугсбурга русские дружины «кованой рати», подкрепление, и тогда уж с прытким молодым королем Альфонсо и Кастилией можно будет говорить по-другому — с позиции силы, а силу в Средние века уважали все. Попробуй-ка не уважь! По кумполу получить кому ж хочется?

Да, именно с русским войском, с подкреплением и будут ждать князя в Матаро — как он и сказал, не подумав. Раньше искать не станут, уж точно, да и стали б — так что? Конечно, господа инквизиторы во главе с интеллигентным доминиканцем братом Диего вполне могли бы прижать мавританских послов… ежели те еще в городе, что вряд ли. Сбежали уже в свою Гранаду, с которой, кстати, тоже надобно будет что-то решать. Хотя что там особо решать-то? Вполне достаточно будет громко кулаком стукнуть да мечом погрозить — а ну-ка, сдайся враг, замри и ляг! Придет кованая рать — эту фразу всем сказать нужно! Да, и король Наварры Карл Добродушный, сын Карла Злого, пущай от общего дела не увиливает — людишками или деньгами поможет, а лучше — и тем, и тем.

— Эй, эй, сеньор Жоржу! Вы слышите меня?

Аманда со смехом помахала перед глазами задумавшегося князя руками.

— Да слышу, слышу, — улыбнулся тот. — Чего хотела-то?

— Хорошо бы привал, — попросила девчонка. — Заодно рыбку половим.

Ушлая юная ведьма безо всякого напоминания Вожникова выпросила у пастушков огниво, крючки и несколько волос из лошадиного хвоста — лески. Спросила бы и соль, да постеснялась, вряд ли в деревне имелись ее излишки, соль — вещь дорогая и в каждом доме нужная.

— Зато пряностей разных взяла, — развязывая узелок на полянке под старым раскидистым дубом, похвасталась девушка. — Смотрите, здесь и шафран, и гвоздика. Жаль, перца нет, ну, уж что было. Щавеля еще можем нарвать и чабреца с мятой.

— Нам котелок бы еще не худо, — усмехнулся Егор. — В плетеной баклаге вряд ли что сваришь.

— Ничего, зато у нас вон что! — Аманда с гордостью вытащила из-за пояса небольшой нож с зазубренным темным лезвием и роговой ручкой.

— Вот это ты молодец! — оценил князь, подкидывая на руке ножик. — Тоже выпросила?

— Нет, просто взяла, — девчонка шмыгнула носом.

— Ай-яй-яй! Красть, между прочим, грешно.

— Да знаю я! — Аманда принялась оправдываться, ей вовсе не хотелось выглядеть нечистой на руку в глазах столь благородного кабальеро: — Я бы спросила — парни мне б его и так дали, просто некогда было спрашивать, вот я и взяла, пока вы купались. Нехорошо поступила, скажете?

— Скажу, что ты умница, — рассмеялся князь.

— Нет, правда?

— Правда-правда. Ну что, разведем костер да пойдем рыбку ловить? Удилища я сейчас вырежу.

* * *

На второй день пути горы уже приблизились настолько, что от величественных, покрытых туманом скал просто захватывало дух. Вожников откровенно любовался раскрывавшимся с каждым шагом пейзажем, а ближе к вечеру все чаще делал привалы, искал подходящую для ночлега пещеру или хотя бы дерево с плотной и развесистой кроной — прошлой ночью беглецы попали под дождь, изрядно вымокли и продрогли. Правда, потом, утром, подсушились на жарком солнышке, но Аманда иногда покашливала, что сильно беспокоило Егора — никаких антибиотиков в этом мире, конечно же, не имелось, воспаление легких или какой-нибудь там пошлый бронхит — болезни серьезные и почти всегда смертельные. Хорошо хоть ребра у девушки, судя по всему, зажили. Видать, все же не сломаны, просто ушиб.

— Вон там, в отрогах, должны быть пещеры, — нагнав князя, Аманда показала рукой на желтеющие впереди кряжи, поросшие ивами и редкими пиниями.

— Откуда ты знаешь? — удивился Егор.

Девушка закашлялась:

— Тропинки везде, видите? В разные стороны. А куда тут можно ходить, когда до Манрежи полдня пути, никак не меньше, уж, во всяком случае, до темноты никак не успеть. Вот путники и искали удобное для ночлега место — и мы поищем.

— Поищем, — улыбнулся молодой человек, невольно любуясь своей юной спутницей, которую не портило даже ужасное рубище.

Хорошая девушка Аманда. Красивая, умная, юмор понимает, к тому же и выносливая — вон сколько уже отмотали, а ей хоть бы хны! Идет себе, на усталость не жалуется. Вот только кашляет, да…