На руинах Мальрока - Артем Каменистый

Пообедали хлебом, чугунной твердости колбасой, вареными яйцами и сочным сладким луком с синеватой шелухой. При этом лодочник с сожалением заявил, что я обжора невероятный по величине жадности – ем, будто четыре толстяка, а сам при этом худющий почему-то. Предположил наличие гигантского солитера в моем организме.

В паразита я не верил, и вообще из жадных глистов на борту имелся лишь сам Рин, однако понял, что ем и впрямь на удивление много. Понятно, конечно, что после инквизиторской диеты это естественно, но тот же Конфидус, перенеся немногим меньше негативных приключений и будучи крупней меня, аппетитом остался раза в два скромнее.

Неужели помимо регенерации я еще и бездонным желудком обзавелся? Бонус более чем сомнительный, особенно если вспомнить об угрозе голода… Ладно, пока что рано делать выводы. Вот отойду от тюремных приключений – тогда и посмотрим.

Запив обед квасом, завалился у борта поспать. Еда и сон – лучшее лекарство для любого больного. Моему примеру последовал Конфидус – тоже натерпелся, бедолага. Четвертый член команды, тот самый, которого вчера притащили будто ценную бандероль, так и не поднимался – валялся у правого борта, мучимый похмельем, лишь изредка совершая слабые телодвижения с целью попить чего-нибудь – или, наоборот, отлить. В итоге ровно половина пассажиров и команды отключилась.

Зеленый, распробовав квас, убедился, что алкоголя в нем слишком мало для удовлетворения его физиологических потребностей, после чего в знак протеста осыпал меня бранью, залетел на макушку мачты и расселся там с видом оскорбленной добродетели. Это к лучшему: оттуда обзор хороший – если что, предупредит, он птиц неглупый.

Так что уснул я спокойным.

А вот проснулся уже далеким от спокойствия.

В вышине, описывая круги над лодкой, истошно орал Зеленый; рядом кто-то нехорошо хрипел; ржали лошади; по доскам корпуса чем-то сильно постукивали. Обернувшись, увидел, что рядом на палубе корчится один из мужиков, что до этого шестом ворочал. В груди его торчала длинная стрела с серым оперением, вторая, обломанная, виднелась в правом боку. Держась за рулевое весло, оседал Рин – он, подобно Аршубиусу из пафосного рассказа епископа, был утыкан от паха до шеи.

Еще не сообразив толком, что случилось, инстинктивно прижался к борту, лишь потом поняв, что именно борт спас мне жизнь – прикрыл от лучников. Их стрелы не пробивали толстых досок, но грохот издавали пугающий и частый – складывалось впечатление, что против нас действует целая сотня невидимых противников.

Осмотревшись, не увидел второго «шестовика» – или спрятался за стойлами, или сиганул за борт, причем не факт, что живым. Епископ в двух шагах лежит – как и я, таращится на происходящее из безопасного места. Лошади, хоть и ржали испуганно, вряд ли пострадали – их со всех сторон прикрывали толстые дощатые щиты. Не для защиты поставлены были, а чтобы не пугать нервных животных видом открытой воды и быстро проносящихся берегов. Однако пригодились с неожиданной стороны.

Вот только не нужны мне сейчас лошади. Рин завалился на палубу, мужиков не видно – струг идет неуправляемым. Если мы сейчас на мель сядем или в коряжник угодим, то…

Накаркал, провидец хренов: корпус лодки завибрировал, под днищем что-то проскрежетало. Струг начало разворачивать поперек течения, но, к счастью, подставить нос под обстрел вода не успела – все внезапно прекратилось. Мы стояли непонятно где, посреди реки, а рядом, на берегу, находилось неустановленное количество агрессивно настроенных лучников.

Да уж… ситуация.

Стрелы перестали барабанить по палубе – видимо, лучники поняли, что никуда мы теперь не денемся, и занялись составлением планов по нашему умерщвлению.

– Дан, вас не ранили?

– Вроде нет, а вас?

– Тоже нет. Вы проверьте хорошенько. Они срезами бьют тройными – даже от раны в ноге или в руке можно кровью быстро истечь. Верная смерть, если по бездоспешным бить.

– Кто это? Разбойники?

– Не знаю я, кто это, да только не слышал никогда о серьезных разбойниках на юге. Луки у этих ребят боевые, и держать они их умеют правильно. Такие вояки богатые края грабят, а не вымершую глушь. Здешнее ворье сплошь нищее и убогое – не для них такое оружие.

– Думаете, они решили, что всех перебили?

– Дан, я ничего не думаю. Но одно понятно – ребята не из глупых. Проверить должны.

– Эй! Вы! На струге! – уверенно прокричали откуда-то слева. – Иридианин и второй! Мы знаем, что вы там! Выходите!

Переглянувшись, мы встретили в глазах друг друга одинаково нехорошее подозрение.

– Думаете, карающие? – нервно уточнил я.

– И как они нас так быстро догнали?! – не менее нервно вопросом на вопрос ответил епископ.

– Не знаю как вам, а я выходить не хочу.

– Чего молчите?! – не выдержал неизвестный. – Если не выйдете, мы переправим часть наших на другой берег и с двух сторон вас достанем стрелами, где бы вы ни укрылись. Или даже огонь пустим: нам лодка не нужна – нам только вы нужны!

Да уж… ситуация. И что совсем уж паршиво – выхода из нее не видно. Все козыри у лучников. Мы здесь в ловушке. Хотя…

– Конфидус, вы плавать умеете?

– Нет. Зачем это мне – я же не моряк.

– Плохо. Значит, придется вам поговорить с нашими новыми друзьями.

– О чем мне с ними говорить?!

– О чем угодно, но только отвлеките. Попробую под прикрытием стойл добраться до правого борта, а дальше в воду.

– И что вы делать будете в воде? Уплыть вряд ли позволят – стрелами достанут.

– Мы сейчас на мели. Если получится столкнуть лодку с нее, то течение понесет нас вниз. Может, и удастся уйти.

– Была бы река нормальной – ушли, а в этом ручье вряд ли: опять остановимся.

– Ну не сидеть же просто так! Или есть другие предложения? Нет?

– Дан, на суше я бы им показал, но вода – не моя стихия. Уж простите.

– Ну тогда отвлекайте!

Епископ, вздохнув, набрав в грудь побольше воздуха, выкрикнул:

– А вы кто вообще такие?!

– Люди мы, хорошие и добрые! Давай выходи!

– Я и есть тот самый иридианин, и мне интересно знать, зачем я вам понадобился. А то мало ли…