Первая невеста чернокнижника - Марина Ефиминюк

— «Похождение шальной вдовицы»? — фыркнула я, проверяя обложку, и воскликнула: — Мать честная! Тут написано, что автор — отшельник Ерим. У меня нет слов.

— Что тебя возмущает? — развел руками чернокнижник. — Отшельники тоже бывают разными. Хорошо, что сочиняют романы, а не гримуары.

* * *

— Хозяин! Вставайте! — Реззо ворвался в спальню белого мага.

Мучимый страшнейшим похмельем, Ирен не слышал верного слугу. Невидящим взором он разглядывал трещину на потолке и пытался вспомнить, каких хороших дел натворил накануне в кабаке «Два кабана и козочка», что находился в другом конце королевства, на горной тропе, подальше от глаз пуритан. Вспоминалось плохо, образы путались и размывались. Голова трещала, во рту стояла неприятная сухость.

Неожиданно перед мысленным взором вспыхнула весьма подозрительная сценка, где он со звериным рыком тискал хохочущую подавальщицу. Срам-то какой!

— Хозяин, вставайте же! — сипел Реззо.

После проклятья немоты, слетевшего только после иссушения Анселя, голос у слуги звучал хрипло, как у горького пропойцы, выходил изо рта с присвистом, ни на мгновение не давая Ирену забыть о том, как он подчинился проклятому чернокнижнику и на веки вечные покрыл свое имя несмываемым позором. Да если бы не это голосовое дребезжание, то белый маг никогда бы не захотел сбежать из дома в притон!

— Хозяин, к вам люди пришли!

— Люди?! Много? — Ирен резко сел. В ушах зашумело, перед глазами поплыли круги, а к горлу подкатил тошнотворный комок.

— Отец и сын.

— Целых двое просителей! Настоящих?

— Настоящих, как мы с вами, — уверил Реззо.

Забыв о похмелье, Ирен вскочил с кровати, но его моментально повело в сторону.

— Аккуратнее, хозяин, — подхватил его под локоть слуга.

— Неси парадные одеяния, встретим просителей с почестями, — велел тот, ковыляя к тазу с кувшином ледяной воды. — Где моя борода?

Никогда в похмелье Ирен не собирался с такой проворностью. Стрелки на часах не показали и десяти минут, а он уже стоял в полном облачении: в рясе с золотым поясом и с колдовским посохом в руках. Рожа… кхм… лицо, правда, выглядело слегка опухшим, рядом с кадыком светился знатный засос, но длинная борода, прилепленная на подбородок, прикрыла непотребство.

Реззо закончил заплетать в тугую косу длинные белоснежные волосы и объявил:

— От вас перегаром немножечко разит. — Жестом фокусника он вытащил из большого кармана фартука флакон с распылителем: — Давайте-ка в ротик для свежести дыхания попшикаем.

Ирен послушно открыл рот и немедленно получил струю настоя в правый глаз. В воздухе резко запахло мятой, мелиссой и еще чем-то неопознанным. Глаз защипало, по лицу покатились слезы.

— Смерти моей хочешь? — рявкнул Ирен, пытаясь проморгаться.

— Простите, хозяин, — пробормотал слуга. — Промахнулся.

Наконец настой попал в рот, обжег нёбо, пересушил язык.

— Что это? — прохрипел маг, решив, будто помирает.

— Настойка мяты перечной, — объявил с довольным видом Реззо. — Намедни приобрел в лавке травника… А что вы делаете?

Ирен дохлебывал из жестяного кувшина ледяную воду для умывания. Вода лилась по бороде, капала на парадную мантию.

— Тушу адское пламя, — прохрипел маг, обтирая рукавом губы.

Пора было торопиться к посетителям, пока они не передумали и не сбежали из обители белого мага. С величественной осанкой он вышел из голубого пламени в центре приемной. Магический ветер эффектно взметнул полы парадной мантии, дунул в лицо посетителям, при появлении колдуна моментально соскочившим с лавки (специально узенькой, чтобы не рассиживались, а ждали появления мага-избавителя с искренним нетерпением). Коренастый, простецки одетый отец с вихрастым постреленком лет шести с почтением таращились на колдуна.

— Чем могу служить хорошим людям? — подкрашенным магией голосом вопросил он.

— Господин колдун… тут такое дело… — замялся горожанин.

— Не бойся, говори, сын мой… — ласково велел колдун, но решил, что сам годится мужику в сыновья, и поправился: — Добрый друг.

— В прошлом месяце вы исправляли моему младшему косоглазие, — сделал мужичок шаг вперед.

Прошлый месяц, когда народ толпился в доме белого мага, словно случился в другой жизни. Золотое время, когда не существовало в судьбе Ирена ни беспринципного чернокнижника, подмявшего под себя город, ни его бессовестной глазастой девки, ни демонов, маскирующихся под кур.

— Так вот, господин белый маг, — посетитель нервно обтер рот, — я пришел предъявить, так сказать, претензию и забрать деньги.

А добрый-то друг оказался злым! Колдун сощурился и вкрадчиво уточнил:

— Какую еще претензию?

— Не помогло ваше колдовство.

— Быть не может! — возмутился Ирен.

Не вступая в споры, мужичок выдвинул вперед чадо. Колдун присмотрелся. Отрицать очевидное было глупо: мальчишка чудовищно косил. Один зрачок смотрел на нос, другой на ухо.

— Раньше был болящим только один глаз, а теперь вот два разошлись, — сыпал претензиями недовольный отец.

Под приклеенной бородой страшно зачесалось.

— Я могу исправить, — попытался предложить Ирен.

— Нет! — воскликнул испуганный отец. — Просто верните деньги.

— Конечно, — коротко улыбнулся маг. — Сколько я с вас взял?

— Три золотых.

Или мужик врал, или Ирен совсем свихнулся: за простейшее колдовство такие деньжищи стребовал! Их же теперь отдавать надо… Жизнь на территории Макстена Керна — боль!

— Реззо! — Он стукнул посохом, и по полу рассыпались затухающие искры. Пусть «злой друг» думает, будто слугу маг вызывал из лучшего мира с помощью силы, а не из соседней комнаты, просто прикрикнув.

Прислужник мгновенно сунул нос в приемную.

— Звали, хозяин? — с подобострастной улыбкой спросил он. Глаза так и бегали. Видимо, пытался обнаружить дары от благодарных почитателей.

— Верни господину три золотых, — указал Ирен посохом в сторону мужика.

— А?! — изумился прислужник, но добавил: — Когда вернуть?

— Прямо сейчас.

На лице Реззо появилось выражение черного горя:

— Конечно, хозяин.

В рекордное время (мог бы и повременить) прислужник вернулся с кошелем.

— С разменом, — печально молвил он, протягивая последние деньги белого колдуна. С тоской Ирен проследил, как проситель-грабитель привязал позвякивающий кошель на пояс. Внутри клокотала задетая гордость.

— И все же я готов исправить зрение. Давай-ка, уважаемый, твое чадо, — приветливо предложил он. — Подправим ему глаза еще разок. Совершенно бесплатно.