Первая невеста чернокнижника - Марина Ефиминюк

Мигом представилось, как недавняя стая ворон кружится над маленьким погостом уважаемых чернокнижников, и слова застряли в глотке. Определенно, с пением, копанием и ритуалом было пора заканчивать, пока у меня не развилась паранойя и в каждой детской потешке не увиделся гимн некромантов.

Прислонив лопату к ограде, я взяла в руки Егорку и горшок с рагу.

— Взываю к тебе, Мельхом! — провозгласила громко, потом испуганно оглянулась к могилам, но погост оставался тихим. — Давай мириться. Обещаю, что не буду обзывать тебя лачугой, а ты вернешь в кухню кран и горячую воду в ванную комнату. Прими подношение!

Неловко пристроив череп рядом с фонарем, я вылила рагу в ямку.

— Да будет так!

Только я взялась за лопату, чтобы засыпать орошенное едой углубление, как из рыхлой земли, резко и неожиданно, высунулась костлявая рука. Не помня себя от ужаса, я истошно завопила и наверняка разбудила всех окрестных покойников. В ответ где-то залаяли собаки.

Могу официально заявить: в фильмах ужасов безбожно врут! Ожившие мертвецы выкапываются с такой проворностью, что дали бы фору любому скоростному кроту. Пока я визжала от паники, предок Керн, щеря на удивление хорошо сохранившиеся зубы с длинными верхними клыками, вылез из могилы наполовину.

В глазах потемнело. Страх множил силы. Я размахивала лопатой с такой проворностью, словно она не весила ни грамма. От удара со звоном слетел фонарь и потух. Егорка укатился за забор. Наконец лопата встретилась с мертвецом, практически выбравшимся из земли. Череп зомби отлетел за пределы кладбища, как теннисный мяч.

— Простите, дедушка Керн!

Лопата отправилась в обезглавленный скелет, а я, высоко задрав юбки, галопом выскочила за ворота кладбища. Под ноги случайно попался Егорка и отскочил на пару метров.

— Егорушка, друг мой! Ты уцелел! — не сбавляя хода, я догнала катившийся по земле артефакт и подхватила под мышку.

В компании отполированного артефакта, не разбирая дороги, я скакала к Мельхому. Задыхаясь, ворвалась на кухню. Грохнула тяжелая дверь, со стуком в пазы сдвинулся железный засов. Перед глазами плыло, бок кололо. От адреналина меня трясло крупной дрожью.

— Алина? — раздался вкрадчивый, хрипловатый голос.

С опаской, осторожно я оглянулась. Оказалось, что в кухне мирно горел очаг, а за столом спокойно ужинал хозяин замка, вернувшийся домой целеньким, здоровеньким и на своих ногах, а не на закорках демонов. Выглядел, к слову, свеженьким и опрятным. Волосы были аккуратно подстрижены, словно сутки Макс не кутил, а отдыхал в спа-салоне: делал грязевые маски, принимал солевые ванны и старался изгнать из головы идею свернуть шею женщине, поселившейся в Мельхоме. Надеюсь, удачно. Хотя прямо сейчас он казался чрезвычайно напряженным, будто мы убегали от зомби-скелета на пару.

Впрочем, Эверт тоже сидел с ошеломленной физиономией — даже ложку до рта не донес. А Хинч в милом кухонном фартуке поверх отглаженного костюма замер посреди кухни с плошкой соуса в руках. В нерешительности, словно просчитывал в уме, не пора ли припрятать приправу, прислужник переводил взгляд с меня на миску.

— У тебя такой вид, как будто ты от мертвеца убегала, — заметил Макстен.

— Ага… убегала, — медленно кивнула я. — Дядьку вот… спасла.

Я протянула череп. В напряженной тишине из ослабевшей руки ученика выпала ложка и со звоном упала в тарелку. Макстен изогнул брови и вкрадчиво заметил:

— Это не дядька Идрис.

— Не он? — Я перевернула головенку и посмотрела в целенькие, прекрасно сохранившиеся зубы. И вдруг челюсти щелкнули! С воплем я отбросила приблудный череп на пол и поддала ногой. Ожившая головенка отлетела к ногам Хинча и вцепилась в штанину, словно агрессивная болонка.

— Хозяин, — с индифферентным видом вымолвил прислужник, — вам следует поставить печать на пробужденного предка.

— Я заметил.

Словно в дурной черной комедии, Хинч подошел к хозяину, с превеликой осторожностью пристроил на столе миску с соусом, а потом попытался отодрать череп. Голова зомби-скелета решительно не желала выпускать штанину из идеальных зубов.

— Снять брюки? — любезно уточнил Хинч.

— Не стоит, — хмуро покосившись в мою сторону, отозвался Макс.

Странное дело: меня едва не превратил в зомби-монстра пробудившийся предок Керн, я имела полное право на злость, страх и обиду, но почему-то под укоряющим взглядом чернокнижника испытывала вину. Удивительный человек! Хуже моей бабушки. А она-то уж знает толк, как на пустом месте заставить всех домашних чувствовать себя преступниками.

Макстен приложил ладонь к перепачканной землей головенке. Прозвучали резкие колдовские слова. Из-под пальцев брызнула алая вспышка, и омертвелый череп с черной круглой печатью на лбу покатился по полу.

— Госпожа Алина, насколько понимаю, ваш ритуал удался, — если бы не знала, что Хинч всегда издевался с каменной физиономией, решила бы, будто он мне сочувствует.

— Ритуал? — изогнул брови Макс.

На пару секунд на кухню опустилась гробовая тишина, хуже царила только на кладбище перед пробуждением деда Керна.

— Я хотела помириться с Мельхомом, — выпалила я. — Живую курицу закопать совесть не позволила…

— Тихо! — перебил меня Макстен, выставив руку. — Для начала ответь на вопрос: кто тебя надоумил заявиться в темноте на кладбище Кернов и закапывать там… Кстати, а что ты закопала?

— Скисшее рагу.

На лице у мага дернулся мускул.

— Ты полила кладбище чернокнижников помоями?

— Ну что сразу помоями? — даже возмутилась я. — Рагу было почти свежим. Конечно, этот ваш черный гримуар утверждал, что надо живую курицу…

— Ты открывала родовой гримуар?! — Глаза Макса снова вспыхнули, как угольки (ужас как страшно!). — Ты в своем уме?!

— Так Эверт сказал, что не может сам.