Дольмен - Михаил Однобибл

– Ты машинки очень любил, модельки, у тебя много было, а потом ты дал однокласснику поиграть, а он все не возвращал, я уж хотела в школу идти, разбираться, а мальчик тот взял и переехал куда-то, и никто не знал куда, и так твои машинки пропали, ты плакал тогда очень, штук тридцать, наверно, было этих моделек…

– Тридцать девять, – поправил Саша, все не глядя на нее, – одной как раз до сорока не хватало.

– В шестом классе, – продолжала Елена, – Алевтина в командировке была, а отец твой привел какую-то, сказал, ей некуда идти, а сами заперлись в комнате… Ты тогда убежал из дому и пришел из Сочи сюда, ко мне, пешком, километров двадцать, наверно, будет, у тебя денег на автобус не хватало. Звонок в дверь, часов в двенадцать ночи, я уж спать легла, думаю, кто это так поздно, открываю: ты! плаче-ешь! У тебя еще курточка была такая черная, с покемоном на спине. Мы Алевтине ничего не стали говорить, она про это и не знает. После этого ты и остался жить у меня.

– Знает она! Бабушка ей сказала! – ответил Саша. – Когда мама с папой ругались, она все выложила ему, я слышал!

– А если знает, – вкрадчиво продолжала Елена, – то я-то откуда это знаю? Мне-то ведь никто не скажет… Я это только в одном случае могу знать…

Александр вскочил со своего места:

– Не верю я тебе, не ве-рю! – и быстро пошел по буне в сторону берега (и подальше от уцелевших дисков с наркотой).

Елена осталась одна. Она медленно сняла спортивные штаны, придавила их кроссовками, чтоб не унесло ветром, прямо в майке нырнула в праздничные зеленые волны и поплыла под водой с раскрытыми глазами, ощущая всем телом округлое сопротивление воды. Отфыркиваясь, она выскочила на поверхность и легла на волны, которые бережно поддерживали ее. Золотой глаз солнца в ресницах-лучах уставился ей в лицо, отчего она едва не ослепла и вынуждена была зажмуриться. Саша-то, конечно, дальше проплывает под водой: от буны до буны. Но и то, сколько осилила она, неплохо, лет сорок, наверно, не плавала под водой и столько же не ныряла головкой. Раз она умеет плавать, то, значит, ей десять-то есть наверняка…

Елена, раскинув руки, лежала на горячей буне, майку она расстелила рядом с собой, и та быстрехонько высохла, ну а показывать грудь, которой не было, она не стыдилась, при том, что и народу на берегу раз-два, и обчелся. Обсохнув, она с тяжелым сердцем отправилась домой.

Александра еще не было, она рассказала Клаве, что призналась внуку, кто она такая, и что он ей не поверил. Клава покачала головой:

– Этого следовало ожидать. Только я, дура, тебе поверила…

Елена, в пароксизме смирения, отправилась за продуктами (хотя это была Клавина обязанность), а когда вернулась, застала внука.

– Из ведра-то вынести бы надо, Саша, – жалким голосом сказала Елена. Она сидела на табуретке со сложенными на животе руками: по прежней своей старушечьей привычке. Александр, все так же не глядя на нее, вытащил мешок с мусором и вдруг шмякнул его об пол так, что вся погань разлетелась по кухне, и заорал:

– Это ее слова! И все твои слова – ее слова! Ты воровка! Ты их украла! Ты все украла! Ты ее жизнь украла, ведьма ты проклятая! И глаза у тебя ее! И как только тебе не стыдно! – И тут с внуком случилась истерика.

Он не подпускал Елену к себе, и Клаве пришлось укладывать его на диван, отпаивать водой и валерьянкой, она еще сунула ему между делом таблетку своего снотворного, чего Елена ни за что бы не стала делать. Но она не уследила за сестрой, так как сидела, глотая горькие слезы, в сторонке, на кухне.

Поздно вечером, когда Саша проснулся после долгого дневного сна, уже успокоившись, Клава позвала его попить чайку. Странная семейка: низкорослая бабушка Клава, малолетняя бабушка Елена и невозможно длинный внук – собралась на кухне. Елена достала свою заветную книгу и, открыв в нужном месте, молча положила перед Александром. Он не стал больше швыряться предметами, а прочитал, что было указано.

Подняв глаза, он посмотрел на бабушку Клаву:

– И вы этому верите? Я проснулся, думал, у меня был наркотический бред, она же порошком этим в меня запустила, – кивнул он на Елену. Та вздрогнула: а ведь и впрямь! Саша небось вдохнул этой дряни! Как бы теперь внук не стал наркоманом. Только этого еще не хватало!

– А оказывается, мне ничего не привиделось! – продолжал Александр.

– Все это чистая правда, Сашок! – вздыхая, поддержала Елену сестра и, собравшись с духом, рассказала про исчезновение бабушки Медеи в 37-м году, про мужа ее, которого посадили ни за что ни про что, про то, как пришла к ней недавно бабушка Елена – ребенком, про то, что она рассказывала об их общем детстве, и как не удалась попытка омолодиться ей, Клаве, и почему это случилось, все-все рассказала Александру бабушка Клава, включая их общую с Еленой ложь полиции, там, на горе. Конечно, с подсказками Елены, которая хоть и решилась совсем стушеваться, но когда Клава что-то забывала, или чего-то не знала, или не могла внятно высказать свою мысль, тут уж Елена приходила ей на помощь. Саша слушал, задавая вопросы, на которые – большей частью – она же и отвечала, но он по-прежнему на нее не глядел, и она на него не смотрела, оба уставились на Клаву, как на переводчика чувств.

– А ворон этот где? – задал вдруг Александр совершенно не относящийся к делу вопрос, но задал он его Елене.

– Ой, ворон! – обрадовалась та. – Сама вот думаю: и где он, бедолага? А хочешь, вместе съездим как-нибудь на Пластунку, поглядим, что там да как, одна-то я, по правде говоря, боюся. Вон тетю Олю-то как…

– Со мной тебе нечего бояться! – сказал внук, взгляд его впервые с тех пор, как Елена стала девочкой, потеплел. – И пойду-ка я спать, что-то я как будто не выспался!

– Вот и правильно, – сказала Елена, бросая косой взгляд на Клаву, которой она уже попеняла на то, что та сунула ему снотворное.

Заметка из газеты «Третья столица»

Маньяк-убийца, на счету которого, помимо Ольги Учадзе, проживавшей в селе Пластунка, скорее всего, может оказаться еще несколько пожилых женщин, пропавших из разных районов города, задержан. Им оказался сорокалетний Вячеслав Кучкин, бывший борец-тяжеловес, ныне безработный, не имеющий постоянного места жительства. Кучкин уже около года обретался в нашем городе. В ночь убийства Ольги Учадзе находился в селе Пластунка, где нанялся сторожить один из домов, превращенных переехавшими в город хозяевами в дачу. При задержании оказал сопротивление. Материалы дела рассматриваются.

Пресс-центр МВД