Король Волшебников - Лев Гроссман

— Что должно быть? Что ты ищешь?

— Не скажу. Ты все равно не поверишь.

Целеустремленная девушка наша Джулия… ну что ж, время у него есть. Минут через пять она остановилась перед столбом, отмеченным двумя кляксами светящейся розовой краски — монтер поставил, как видно.

Джулия зашевелила губами, считывая реальный мир недоступным Квентину способом.

— Не идеально, но годится. Пошли. Там мы будем в безопасности, — добавила она на ходу.

Они прошагали хороших две мили. Это был уже не Честертон, а соседний Уинстон — не столь элитный, но вполне респектабельный. Дети, идущие из школы, разглядывали их с любопытством. Джулию порой останавливали меловые каракули на поребрике или выросшие на обочине полевые цветы. Квентин терпеливо ждал, чем все это кончится, поскольку сам ничего предложить не мог. Он оттоптал себе ноги и не прочь был снова угнать машину, но полагал, что это будет неправильно.

Уинстон, как и Честертон, был старым массачусетским поселением, и некоторые дома здесь строились в самые настоящие колониальные времена. От других их отличала компактность и то, что располагались они чуть поодаль от дороги, в сырых сосновых лощинах, где чахлые лужайки вели нескончаемый бой с деревьями и зловредной хвоей. Более новые постройки в колониальном стиле, по контрасту, давно уже расправились с соснами, оставив максимум пару травмированных экземпляров для композиции.

Дом, к которому пришла Джулия, относился к первому виду. Все это время (начинало уже смеркаться), она сверялась с кляксами на столбах, а последний столб долго рассматривала, делая какие-то пассы. Квентин не уловил, какие: рабочую руку она заслонила другой.

Подъездная аллея круто ныряла вниз. Уйма ребят, должно быть, поубивалась здесь, впаиваясь на скейтбордах и самокатах в гараж, а начинающие водители мучились, стартуя в гору на машинах с ручной передачей.

Квентин чувствовал себя то ли адвентистом седьмого дня, то ли хеллоуинским ряженым-переростком. Сначала ему показалось, что в доме темно, но свет горел во всех окнах — их просто залепили оберточной бумагой с той стороны.

— Ну и кто здесь живет? — спросил он.

— А вот сейчас и посмотрим, — весело ответила Джулия.

Дверь на ее звонок открыл парень лет двадцати пяти, высокий, толстый, с прической под пажа, красномордый, в спортивных штанах и майке.

— Чего надо? — осведомился он. Джулия вместо ответа повернулась к нему спиной, отвела в сторону свои длинные волосы и показала ему что-то у себя на затылке — вероятно, татуировку. Парень, удовлетворившись этим, дал ей пройти, но уперся рукой в грудь Квентина, щуря свои поросячьи глазки. — Погоди. — На шее у него висел до смешного маленький театральный бинокль — он посмотрел в него на Квентина и очень расстроился. — Господи, это еще кто?

— Квентин, — сказал Квентин. — Колдуотер. — Он протянул руку, но парень — с надписью МАСТЕР ЗЕЛЬЕВАРЕНИЯ на майке — не стал ее пожимать.

— Твой новый бойфренд, вот кто. — Джулия взяла Квентина за руку и ввела в дом.

Где-то в глубине бухали басы. Это был хороший дом, пока одни придурки не модернизировали его, а другие не засрали то, что было модернизировано. Обновления, судя по всему, произвели в восьмидесятых: белые стены, черная с хромом мебель, перенаправляемые светильники. Воняло застойным табачным дымом, штукатурка обваливалась. Квентин не хотел бы задержаться здесь надолго и, хоть убей, не понимал, как это место может приблизить их к Филлори.

Опасливо поднявшись за Джулией по короткому пролету в гостиную, он увидел любопытный паноптикум. Дом походил бы на приют для сбежавших из дому тинейджеров, если бы не присутствие умеренно молодых, средневозрастных и пожилых беглецов. Первым делом взгляд падал на готов — бледных, тощих, с заметными кожными проблемами, — но Квентин заметил также субъекта с усиками, одетого в поношенный, но явно дорогой деловой костюм. Тот время от времени ронял в мобильник «угу» — значит, вероятно, говорил с кем-то. Женщине с белоснежными волосами, подстриженными в стиле Гертруды Стайн, было за шестьдесят. На полу одиноко сидел раздетый до пояса старый китаец; перед ним на белом ворсистом ковре в куче пепла торчала потухшая жаровня. Уборщица к ним, как видно, сегодня не приходила.

— Джулия, — сказал, застыв на пороге, Квентин, — где мы?

— Не догадался еще? — Она прямо-таки светилась, наслаждаясь его замешательством. — В моей школе. В анти-Брекбиллсе, так сказать.

— Они что, все маги?

— Пытаются ими быть.

— Скажи, что ты шутишь. — Он потянул Джулию назад к лестнице, но она вырвалась. — Ну пожалуйста.

— Я не шучу, — заверила она с широкой хищной улыбкой. Капкан захлопнулся, добыча корчилась в нем.

— Не могут они заниматься магией. У них квалификации нет. Кто их вообще контролирует?

— Никто. У них взаимный контроль.

Квентин сделал глубокий вдох. Неправильно это. Не то чтобы аморально, просто нельзя так. Когда магией занимается кто попало, это прежде всего опасно. Магия существует для него и его друзей, не для этого сброда. Кто им разрешил чародействовать? Вот узнают в Брекбиллсе, тут же их и прихлопнут. Фогг лично возглавит отряд особого назначения.

— Ты их знаешь хотя бы? Джулия?

— Кого? Этих лузеров? — Он закатила глаза и решительно прошла в комнату.

Обитателей дома, кроме убожества, объединяли еще и татуировки в виде синих семиконечных звездочек, гептаграмм. Их носили на тыльной стороне ладони, на лбу, на мякоти между большим и указательным пальцем. У одного по обе стороны шеи красовались две звезды, словно крепящие болты Франкенштейна. Старый китаец, имевший на себе целых четыре штуки, начал плести пальцами какие-то чары, устремив в пространство остекленелый взгляд. Квентину на эту самодеятельность даже смотреть на хотелось.

Рыжий конопатый человечек, взрослая версия Денниса-Мучителя,[19]спрыгнул с каминной полки и направился к паре новеньких. На нем болтался армейский китель, в руке он держал планшетку.

— Привет, я Алекс. Добро пожаловать в мой додзе.[20]Вас зовут…

— Джулия и Квентин.

— Извините за обстановку — это трагедия всех коммун. — Алекс, по контрасту со всеми прочими, держался бодро, по-деловому. — Звездочки предъявим, пожалуйста.

Джулия снова продемонстрировала свою, на затылке. Рыжие брови Алекса взметнулись — увиденное впечатлило его.

— А ты?

— У него нету, — сказала Джулия, как будто Квентин сам не мог за себя ответить.

— Нету, — подтвердил он.

— А испытание он согласен пройти? Иначе ему нельзя будет здесь остаться.