Третья концепция равновесия - Ярослав Веров

— Оба-на! — воскликнула Мутация, неожиданно вновь оказавшаяся рядом, и стала весело насвинговывать своими тоненькими щупиками, отбивая опорной ритм. — Пум-пурум планетка эта, пам-парам никогда не знала света, трам-парам-парам-пампарам, никогда ее ты не найдешь! Читанунга-чатанунга! Чуча!!

Со всех сторон стали сползаться любопытствующие. Лохматые даже пытались подпевать, но с переменным успехом. В лужах мелодично забулькало.

— Будет с вас! — нарушил всеобщее ликование Лукреций и продолжил подстройку. При этом левая про межуточная не переставала раздумчиво почесывать затылочные доли. В аккорды вползла фальшь, нестройные звуки стали наслаиваться на мелодию.

— Это зря, — обиделась Мутация, но когда аккорды слились в новую мелодию — заорала во всю глотку:

— In the town where I was born

Was the man who sailed the seas

And he told us of his life

In the land of Submarines

We are live in the Yellow Submarine,

Yellow Submarine, Yellow…

— Реха фыфта Фехфо Супафин, — отозвались нестройно фиши. — Хафофеха!

— Ну вы достали, — Лукрецию эти мелодические излияния не пришлись. Он сурово ковырнул во впускателе. Цвет створок резко переменился на совершенно непонятный, и из впускателя вышла тень. Она остановилась перед Лукрецием и слепым взором обозрела сегмент.

Лукрецию сделалось немного не по себе. Ему даже чуть было совсем не поплохело, когда тень, совершенно его не замечая, прошла сквозь него и поплыла в дальний угол ячейки.

Какое неуважение к памяти Ушедшего, — потусторонний голос затопил пространство сегмента.

Лукреций шарахнулся в сторону, отпустив ковырялку. Она выпала из гнезда к его нижним. Тут же из впускателя вышла вторая тень, за ней третья, четвертая… Вскоре они заполнили собой весь сегмент, бродя сквозь всех и растворяясь в атмосфере. Недружный хор тревожных голосов смешался в монотонное гудение. Кажись, я ему схемы памяти зациклил… — неуверенно пробормотал Лукреций. — Полевая память, Сумс ее прибери.

— Глянь, а вот и гуманоиды повалили, — обратил его внимание Фомич.

И действительно — из впускательного зазора стали появляться нелепые фигуры четырехконечных.

— Это соответствует примерно шестой сотне эпициклов тому, — Лукреций прикинул сроки по напряженности поля впускателя.

— О! — оживилась Древняя Мутация. — Знакомые все лица! Как давно я вас! Это ведь незадолго до, да нет, сразу после Основания!

Еще немного полюбовавшись на это разухабистое зрелище, Лукреций поднял ковырялку и полез обратно в панель. Но не успел совершить с ней ничего нового. Вышла последняя тень, и впускатель затуманился. Атмосфера, взвихренная тенями Ушедших, приобретала понемногу уставную степень прозрачности, а из впускателя возникла тень Основного:

— Нарушаете?

— В Уставе о впускателях ни слова, — спокойно ответил Фомич.

Лукреций даже не повел ухом, лишь несколько резковато вывернул ковырялкой что-то в недрах панели. Панель на мгновение раздвоилась и возникла новая тень Основного.

— Нарушаете? — спросила она гораздо более уверенно.

— Нарушаете! — заверила собравшихся возникшая вслед за ней третья.

— Наруша-а-аете!! Нарушаете??! Нарушаете… — заголосили, зазвенели сталью, зашипели зловещностью, злорадно зачмокали вновь появляющиеся Тени Основных.

— Стойте! Всех в Распыл! Это я Основной! Я! — выделилась из общего хора одна из Теней.

Не тут-то было. Прочие Тени ничуть не отстали:

— Нет, Я!.. Я!.. Ты?.. Нет!.. Ты?.. Сам Ты!.. Да, Я!.. Я-а-а-а!.. Ты-ы-ы-ы?

Вот когда стало по-настоящему весело. Отбыватели чисто интуитивно сообразили, что настал Миг Великого Правокачания и Повального Нарушения. Что началось! ТАКОЕ НАЧАЛОСЬ!.. Да только Техник Лукреций уже ничего этого не видел. Его смутные контуры оплывали, таяли, исчезали.

— Лукреций! — отчаянно закричал Фомич. — Лукреций, не уходи! Не оставляй меня одного, здесь! Фомич не замечал, что и он становится все прозрачнее. Мысль его становилась все тоньше, все хрустальнее, постепенно претворяясь в нечто нереальное, которое Ничто. «Похоже, я перестаю Быть и начинаю Казаться», — только и успел додумать он.