Проклятие одиночества и тьмы - Бриджид Кеммерер

Я пересматриваю свое решение дать Харпер свободу. Она сочла мои бывшие покои ужасающими, и это не предвещает ничего хорошего. Если честно, то я должен, наверное, стоять перед ней на коленях и благодарить ее за то, что она снова не сбежала из замка, а добровольно последовала за мной в теплые недра королевских кухонь.

С этой частью замка у меня связаны приятные воспоминания. Я часто приходил сюда, когда был ребенком, и девушки-кондитеры угощали меня обрезками теста и чашками сладких сливок. Моя нянька дружила с поварихой, поэтому они обычно смеялись и сплетничали, пока я рисовал картины на муке, которая, кажется, покрывала на кухне все.

Визиты на кухню прекратились, и моя нянька исчезла, когда я спросил отца, почему ни одна девушка не может удержать его больше двух недель и почему моя мама – бедное создание.

Воспоминания же остались нетронутыми. После того как Лилит меня прокляла, после того как эхо пустующего замка начало преследовать меня, я начал искать убежища именно здесь. Тепло и сильный запах сахара и дрожжей напоминают мне о детстве, о времени, когда я был невинен.

Без прислуги кухня кажется огромной. Еда расставлена везде, выступает из теней. Дюжины буханок хлеба ждут своей очереди на полках возле печи, в которой ревет жаркое пламя. В огромном котле булькает суп с жареной кукурузой – его бы подали на ужин. Шесть фазанов томятся на медленном огне, поворачиваясь на вертеле над углями в другом конце комнаты. Овощи, нарезанные ломтиками, уже поджарены и выложены на тарелки. Повсюду сыр, орехи, выпечка.

Единственное свободное рабочее пространство – это огромный стол в центре кухни, усыпанный сахаром, корицей и заполненный кусками теста.

Харпер замирает на пороге и осматривается.

– Боже… Вот это да.

Я подхожу к столу, откладываю в сторону полоски теста и выдвигаю стул.

– Садитесь, миледи. Вина?

– Я почти уверена, что вино не помешает.

Я достаю бутылку из кладовой, расположенной в углу кухни. Харпер наблюдает за мной, пока я разливаю напиток.

Ее взгляд заставляет меня чувствовать себя неловко. Я лишился застенчивости много лет назад… По крайней мере, я так думал. Привык к пытливым и осуждающим взглядам. С Харпер все по-другому. Она мой последний шанс. Ставки невероятно высоки.

Как только бокалы наполнены, я протягиваю один Харпер, а сам осушаю свой одним глотком. Наливаю себе еще.

Девушка делает маленький глоток, наблюдая за мной.

– Так ты все-таки расстроен.

Ее слова заставляют меня замереть.

– С чего вы взяли?

– По моему опыту, мужчины так пьют, когда они расстроены.

Мне не нравится, что Харпер видит меня насквозь.

– Так и есть. И какого рода этот опыт?

Девушка почти незаметно вздрагивает и вертит в руках бокал. Ее голос остается непринужденным.

– Не будем говорить обо мне.

Я делаю медленный глоток из бокала.

– Вы желаете поговорить обо мне?

Каждый раз, когда я бросаю вызов Харпер, в ее глазах зажигается огонек.

– Да, желаю. Что на самом деле случилось в той комнате?

– Я совершил ошибку. – Я делаю очередной глоток, уже ощущая эффект от первого бокала. – Одну из многих, к вашему сведению.

– Какую ошибку? – Харпер облокачивается на стол и внимательно смотрит на меня.

Я сомневаюсь, взвешиваю слова, затем делаю еще один большой глоток.

– Я имел неосторожность весело провести время в компании неправильной женщины.

– И что? Она порвала тебя на части?

– Да.

Вопрос Харпер был легкомысленным, и девушка явно не ожидала такого ответа. Ее голос становится тише:

– Тогда как ты можешь стоять здесь? Где твои шрамы?

– Не все шрамы можно увидеть, миледи. – Я снова осушаю бокал. – Мне почему-то кажется, что вы этот урок уже усвоили.