Пчелиный волк - Эдуард Веркин

Седой закрылся руками.

– Спорим, что не пыхнет? – Дрюпин протянул мне руку.

– Конечно не пыхнет, – отклонил я пари. – Он же не дурак, сжигать научного руководителя Проекта. Как установка работает, только Седой знает. Он, кажется, ее разработал?

– Он. – Дрюпин спрятал руку. – И еще физики. А меня к ней даже не подпустили ни разу…

– Потому что ты пока еще молодой технический гений. Технический гений в штанишках.

Ван Холл тем временем перестал целиться, схватил огнемет за казенную часть и принялся дубасить японца. Японец терпел, уворачиваясь лишь от ударов, направленных в голову.

– Везет же джапу, – вздохнул Дрюпин.

– Чего же хорошего? – удивился я.

Дрюпин объяснил.

– Ван Холл полный псих, – сказал он. – У него с головой такие нелады… об этом всем известно, даже тебе, наверное. Он прямо как из анекдота. Знаешь, он покупает по всему миру самые дорогие картины, разрезает на открытки и рассылает своим приятелям на Рождество.

– Отвлекаешься… – сказал я. – Ты про джапа говорил.

Сам я слыхал про Ван Холла кое-что другое. Будто Ван Холл на самом деле покупает картины, но только не на открытки их разрезает, а оклеивает ими стены в своем любимом трейлере. Впрочем, про какого триллионера не рассказывают таких историй? Тяжела жизнь простого рядового триллионера, люди к нему частенько несправедливы.

– Ну, да, – продолжил Дрюпин. – Он прошлому своему джапу сломал нос, челюсть и пару ребер, а потом раскаялся и подарил остров с лагуной…

– Зачем тебе остров, Дрюпинг? – спросил я. – Да еще и с лагуной?

– А… – Дрюпин махнул рукой. – Зачем остров без лагуны?

В этом была логика.

Тем временем Ван Холл успокоился, похлопал Седого по плечу и пошагал ко входу в блок. Больше он не останавливался.

Экранолет «Бурелом» повисел еще несколько времени, потом затих и осел в озеро, отчего на берег набежала волна, а из вод показались усталые аквалангисты.

– Теперь что делать будем? – спросил Дрюпин. – Они в пятый корпус, наверное, отправились. Туда не попасть, хоть тресни, ты же знаешь…

– Знаю, – сказал я. – Поэтому мы ничего делать не будем. Посидим, подумаем немного. А потом по домам. Этот дурик расправится с яичницей, а потом займется нами. Время еще есть. Кстати, где Сирень? Мы хотели отбеседовать…

– Не знаю. Я звал ее…

– Она нож, наверное, точит.

– Зачем?

– В одной только Англии жены убивают около шестидесяти мужей в год.

– А я тут при чем?

– Да так, ни при чем, конечно…

Я сделал вид, что задумался, и задумывался, наверное, минут несколько. Потом посмотрел на Дрюпина так внимательно-внимательно. И говорю:

– Слушай, Дрюпин, а эта дура случайно не барабанит?

– Нет, что ты! – Дрюпин даже отодвинулся от меня.

– А откуда ты знаешь?

– Я не знаю. Но зачем ей барабанить?

– Мало ли? Может, ее сюда только с этим условием и взяли. Может, ей за это дополнительный паек полагается. Сначала ведь были мы с тобой, а потом она появилась. Зачем?

– Для усиления…

– Чего тут усиливать? Нечего.

– Ну, все равно. Не думаю…

– А ты, Дрюпин, думай. Думай.

Дрюпин почесал голову.

Я усмехнулся и сказал:

– Дрюпинг, я ведь тоже не тупой. Если бы ты был тупой, я не стал бы у тебя про все это спрашивать. Потому что если бы ты был тупой, то ты наверняка разболтал бы про наш разговор Седому. Так ведь?

– Ну, так… – согласился Дрюпин. – А откуда ты знаешь, что я не побегу к Седому?

– Потому что ты, Дрюпинг, не тупой. Ты же сам понимаешь, что они – это они. И что на нас им плевать. Вот так.

Я плюнул.

– На нас всем плевать. Нас бросили, мы не нужны…

Ну понесло немного, бывает со мной.

– А откуда мне знать, что ты сам не барабанишь Седому? – остановил меня Дрюпин.

– Ниоткуда, – кивнул я. – В этом наша слабость. Мы не можем доверять друг другу, этим они и пользуются.

Дрюпин пожал плечами.

– Ты вот думаешь, для чего нас тут готовят? – спросил он.

– Не знаю. Только таких волков красных не бывает. Это я могу тебе точно сказать. С высокой долей вероятности.

– Ван Холл мог чего угодно понапридумывать… Знаешь, какие у него лаборатории? Красные волки, синие, зеленые, какие хочешь…

– Это верно, Дрюпин. И я давно хотел с тобой поговорить серьезно, как гуманоид с гуманоидом. С тобой и с этой метелкой, хотя она и не достойна слова моего. Надо все-таки встретиться втроем. Чем быстрее, тем лучше.

– К чему спешка?

– Не знаю. Но мне кажется, что скоро что-то случится. Эта ночная история, Ван прилетел… Зашевелилось что-то…

– Что?

Если бы знать что.

Как-то стремовато мне было в последнее время. И предчувствия к тому же. Я всегда чувствовал беду. Собаки, тюлени, пальмовые воры всегда предчувствуют наступление цунами. И я с ними солидарен. Бессонница. Страхи. Предчувствия. Но тут и особых предчувствий не надо было. Здесь, на базе что-то готовилось.

В этом я убедился этим же вечером, в брифинг-зале.

Через три часа после прибытия Ван Холла состоялся разбор полетов № 2. С лютней.

– Болван! – орал Ван Холл, потрясая инструментом. – Я тебе что велел?! Чтобы ты мне состряпал чудовище! Чтобы это было… чтобы это была… Техник, голограмму!

С потолка ударил синий луч, над полом возникло странное существо.

Да, оно отдаленно напоминало собаку. Только здоровую, наверное, почти в мой рост в холке. Железную. С шипастым гребнем на спине, с мордой, утыканной треугольными металлическими пластинами, с фасеточными глазами и страшными, как у ископаемого ленивца, когтями. Такая собачка одной лапой могла перебить спину льву. А может, даже и слону. Зверский пес.

– Вот что ты должен был сделать! – Ван Холл тыкал пальцами в голограммную собачью морду. – Вот! Это монстр! Монстр! А ты мне сделал какую-то малявку!

– Это не малявка… – оправдывался Дрюпин. – Функциональная наполненность устройства…

– Ма-алчать! – топал ногой Ван Холл. – Почему приходится работать с такими дураками?!!

– Давление челюстей… – бормотал Дрюпин. – Циркулярная пила под нижней челюстью, правда, еще не до конца смонтирована, я могу показать…

Дрюпин тыкал указкой в стоящего на табуретке Сима. Сим был бездвижен и безопасен. Он не устраивал Ван Холла в таком масштабе, а если бы он узнал, что пес еще совершенно безбашенный, то, наверное, Дрюпину досталось бы лютней.