Хаоспатрон - Вячеслав Шалыгин

– Давайте… я… прикрою! – сипя, как пустой водопроводный кран, и размазывая по лицу пот и сопли, предложил Гаврилов. – Один хрен… замочат… так хотя б… не всех.

– Надо же, герой в мокрых штанах, – хмыкнул Прохоров. – Стыдно стало, истеричка?

– Иди ты! – Гаврилов посмотрел на сержанта исподлобья. – Давайте только… еще две гранаты… и прикрою! Слышь, Студент!

– Давайте без «давайте», – Лунев протолкнулся вперед и дернул за рукав Люсю. – Стой, барышня! Верни автомат!

– Нет! – Люся отмахнулась. – Нельзя людей стрелять! Плохо!

– Офигела? – удивился Прохоров. – А кто снайпера завалил? В людей она не стреляет!

– Эти патроны нельзя стрелять! – пояснила Люся. – Они не для людей.

– Очень прекрасно! – Сержант стянул панаму и утер пот с лица. – А для кого? Для слонов?

– Нет! Для живых нельзя! Вы видели, что бывает! Это хаоспатрон!

– Фаустпатрон? То есть они, чтоб по технике лупить? Вместо гранатометов?

– Хаоспатрон. Секретная разработка. Испытания свернуты в связи с особой опасностью изделия!

– Ну, пусть так. А фаранги по людям стреляли и ничего.

– Фаранги делать плохо! Живых нельзя стрелять! Большое зло для всех!

– Зло для всех? – Прохоров взглянул на Лунева. – Студент, ты что-нибудь понимаешь?

– Я понимаю, что нас нагоняют превосходящие силы противника. – Андрей строго посмотрел на Люсю и протянул руку. – Автомат!

Люся вместо ответа тоже вскинула руку и показала Андрею средний палец. Для Лунева, так же как для подавляющего большинства советских людей, этот жест ничего особенного не значил, но о том, что это отказ, Андрей все же догадался.

Лунев коротко взглянул на Прохора. Сержант понял его без лишних слов и на этот раз не стал выпендриваться. Он мгновенно переместился за спину Люсе, схватил ее за руки и крепко зафиксировал. Андрей ухватился за висящий на шее у девушки автомат, но… в следующую секунду оба морпеха обмякли, опустили руки и сделали по шагу назад.

– Пацаны, вы чего?! – удивленно прошептал Гаврилов.

– Не трогать меня, – холодно и негромко произнесла Люся. – В следующий раз сделаю больно. Гаврилов! Смотреть на меня!

Гаврилов перевел растерянный взгляд на Люсю. Впрочем, таращился на девушку он недолго, секунд десять. По истечении этого времени матрос выровнял дыхание, заметно взбодрился и даже выпрямился, хотя до этого от усталости кланялся окружающим джунглям едва ли не в пояс.

– Я… в порядке, – с нотками удивления в голосе заявил Гаврилов и утер рукавом с лица пот, а заодно и сопли.

Люся обернулась к Прохорову и щелкнула пальцами у него перед носом. Сержант встрепенулся и заморгал, будто бы выйдя из гипнотического транса. Девушка развернулась и точно так же щелкнула перед лицом Лунева.

Андрей не отреагировал. Взгляд Лунева по-прежнему был устремлен куда-то вдаль, а если точнее – он зачарованно смотрел на заросли, из которых недавно вырулила группа и из которых с минуты на минуту должны были появиться преследователи. Люся еще раз щелкнула пальцами, но Лунев так и не отреагировал. Девушка заметно обеспокоилась.

– Бежать! – Люся ухватила Андрея за руку и сильно дернула. – Студент! Очнись!

– Тихо! – вдруг приказал Андрей. Взгляд его при этом остался зачарованным. – Слышите?

– Чего? – спросил Прохоров.

Как было объяснить, «чего» услышал Лунев, если на самом деле он это не услышал, а… уловил совершенно непонятным способом? Звуки сначала будто бы выделились из общего шумового фона джунглей, словно сделались выпуклыми, а затем проникли прямиком в сознание, минуя слуховой аппарат. Вот такие у Лунева возникли ощущения. И Андрей абсолютно не представлял, как эти ощущения можно описать словами. А еще Андрею снова казалось, что за ним наблюдают, но теперь от загадочного соглядатая шла не холодная, полная ненависти волна, а что-то вроде волны мрачного, неприязненного интереса. То есть неведомое нечто или некто оставался для Лунева противником, «Большим Злом», если позаимствовать термин у Люси, но теперь странный наблюдатель не жаждал немедленно уничтожить врага. Теперь он хотел сначала выяснить, на что способен этот враг, а уж после превратить его в пыль, как, похоже, издавна заведено в здешних местах. В общем, объяснить, что происходит, Лунев толком не мог, но и отмолчаться ему не светило, так что следовало как-то выкручиваться, играть роль человека с особо острым слухом.

– Возня какая-то… – сказал Андрей. – Затвор щелкнул… хрип… еще… еще… удары… топот.

– Ушастый, – Прохор усмехнулся. – Я ничего не слышу. Купер, ты слышишь?

– Нет.

– А больше нечего слышать, – Андрей наконец перевел взгляд на товарищей, а затем на Люсю. – Стихло все. Можно не бежать.

Девушка встретилась с Луневым взглядом, и они замерли, играя в гляделки, как два школьника. Вот только в их молчаливой дуэли взглядов не было никакого соревновательного накала. И других понятных зрителям эмоций в их взглядах не читалось. Если бы такое было возможно, бойцы могли бы заподозрить, что эти двое мысленно беседуют. Но даже Купер, единственный из троицы зрителей, знакомый со словом «телепатия», не догадался применить этот термин к ситуации. Даже если предположить, что секретным хаоспатронам и неожиданно открывшейся способности Люси гипнотизировать окружающих не хватало для комплекта странности вроде телепатии – как говорится, бог троицу любит, – это предположение казалось очень уж фантастичным, слишком сказочным для вполне реальной ситуации.

– На тебя мое внушение не действует, – наконец негромко сказала Люся. – Ты поддался, обманул. Зачем ты замер?

– Услышал кое-что, вот и замер, – Андрей опять обернулся и поднял свой автомат к плечу. – Внимание! Рассредоточиться! К бою!

Группа тоже развернулась «кругом» и, насколько позволяли заросли, рассредоточилась слева и справа от тропы. На узкой дорожке остался только Лунев.

И еще тот, кто шел по тропе, быстро нагоняя разведгруппу.

– Отставить «к бою», – донеслась из зарослей негромкая команда. – Вояки! Становись в одну шеренгу.

– Товарищ майор! – на тропу выскочил Гаврилов.

Будь у Гаврилова хвост, он вилял бы им сейчас, как щенок при виде хозяина. У остальных настроение тоже поднялось, все-таки с майором они чувствовали себя спокойнее (пусть и обижались на него и подозревали во всех грехах), но так искренне и бурно, как Гаврилов, никто больше не радовался. Просто никто больше так не умел.

А еще, похоже, только Гаврилов на радостях не обратил внимания, что майор выглядит, мягко говоря, устрашающе. Фролов был одет в такой же плащ, как были у тех фарангов, на плече кроме автомата у него висел небольшой рюкзак, тоже явно трофейный, а в руках майор держал два американских «Ка-Бара», боевых ножа, полностью покрытых кровью. И плащ его был забрызган кровью. И лицо у Фролова было в мелкую красную крапинку.