Рыцарь умер дважды - Екатерина Звонцова

– Или? ― вскидывается Кьори. Судя по настороженному блеску глаз, она увидела в словах упущенное мной двойное дно.

– Или, ― Цьяши поднимает палец, ― твой замурованный дружок сначала подскажет нам, как развенчать легенду об Исчезающем Рыцаре без массовых самоубийств и дезертирств. Он же умнее всех живых вместе взятых. И он наверняка уже почувствовал, что случилось.

– Думаешь, знает? ― Кьори начинает нервно заламывать пальцы.

– Он всегда все знает, ты сама говорила. И ему не понравится, если ты не придешь обсудить такие новости.

Может, он действительно ждет тебя и девчонку?..

– Но он меня не звал…

– Или ты, трясясь как напуганная мышь, не услышала? Ты же размазня и растяпа, такая же, как… ― Цьяши в который раз машет рукой на меня, ― эта.

Я не улавливаю сути разговора, но одно понимаю безошибочно: Цьяши намеренно выводит Кьори, чтобы приободрить. Забавная знакомая тактика, Джейн тоже часто поддразнивала меня, заставляя воспрянуть духом. Это получалось. Получается и с Кьори: она, расправив плечи и проглотив оскорбления, оживляется.

– Что ж, это здраво. К тому же если вдруг Вайю следит за нами, а он может следить… лучше хотя бы сделать вид, что мы идем в Змеиную лощину. А там…

– Не надо делать вид! ― Цьяши хлопает ее по плечу. ― Идем по-настоящему, благо, дорога наверняка свободна, если Злое Сердце не спятил совсем! Поболтаем…

– Цьяши. ― Кьори щурится, разворачиваясь к ней. ― Напоминаю, что это не «мой замурованный дружок», а наша святыня. К нему не ходят «поболтать». И что-то мне подсказывает, что ты просто хочешь посмотреть на Саркофаг, а вовсе не решить наши проблемы. Так вот, это…

– Что ты, я хочу решить проблемы, ― невозмутимо возражает Цьяши. ― Но и на Саркофаг глянуть ― тоже! Ты не водила меня туда ни разу с моего приезда, а ведь обещала! Должна же я знать, чьим священным именем, кроме имени этой Жанны, мы…

– Цьяши, ― тихо перебивает Кьори. ― Хватит. Эмме эти подробности не нужны, они ее только напугают.

– Меня уже вряд ли что-то напугает, ― рискую возразить я и получаю насмешливый вопрос:

– Да? Много у вас живых мертвецов? Разлагающихся, обмотанных бинтами…

– Цьяши! ― Кьори, которую недавно обозвали размазней, рычит. ― Остановись сейчас же. Не порочь его святое имя, не зли меня, или я… я… я…

– Ты что? ― фыркает Гибкая Лоза. Глаза Кьори сердито блестят, и она выпаливает:

– Или я тебя не возьму! Велю стражам на выходе тебя задержать. Отправлю на кухню.

– Да кто ты такая! ― Цьяши морщит нос и бубнит: ― Мисс жрица! Важная такая стала…

Кьори больше не обращает на нее внимания, разворачивается ко мне и неуверенно берет за руку. Я не сопротивляюсь, касание скорее успокаивает, даже удивительно, как Чуткое Сердце так действует на людей. Подбирая слова, она начинает:

– Послушай, Эмма. Жанна очень любила тебя, и я сделаю все, чтобы тебе не причинили вреда, пока ты здесь. Но ты тоже должна понять, что, ― она тяжело сглатывает, ― твой уход и ее уход будет значить. Нам придется плохо.

– Я ничем не смогу помочь, ― шепчу одними губами. ― Я… прости, я…

Я не Джейн. И никогда не стану Жанной ― Исчезающим Рыцарем. Почему-то наворачиваются слезы, и я начинаю быстро-быстро моргать. Цьяши презрительно сопит, Кьори сжимает мою руку крепче.

– Знаю. ― Тон по-прежнему мягок. ― Знаю очень хорошо. Именно поэтому никто тебя не задержит силой; как Цьяши и сказала, мы тебя проводим, и дальше ты сможешь все забыть, как сон, в конце концов, это не твоя жизнь.

«Наши беды. Не твои». Я продолжаю яростно моргать.

– Но нам нужен совет, что делать без вас. Одно… существо может его дать. И будет лучше, если он увидит тебя и от тебя услышит весть о Джейн. Он, к сожалению, не может прийти, он вообще не может ходить. По сути, он…

– Живой мертвец? ― угадываю я, вспомнив слова Цьяши. Боль искажает тонкое лицо Кьори.

– Примерно так. Не совсем. Я могу рассказать тебе по пути, если ты…

– Я боюсь, ― тихо признаюсь я. ― Я очень боюсь, Кьори.

– А кто мел языком, что его уже «вряд ли что-то напугает»? ― издевательски передразнивает Цьяши. ― Тьфу!

– Я боюсь, ― глухо повторяю я, заставляя себя пропустить насмешку мимо ушей. ― Но не сказала, что не пойду. Если это вам поможет, этого наверняка хотела бы Джейн.

– Поможет, ― благодарно шепчет Кьори. ― Поможет, он всегда помогает, с самого начала, и он не забудет твоей доброты.

Я снова киваю, слышу слабый радостный возглас и сажусь совсем прямо. Тело отзывается болью, но потерпеть можно. А вот выпутывание листвы, насекомых и земляных комьев из волос куда неприятнее. Погружаясь в это методичное занятие, я спрашиваю:

– А все же кто он? Этот мудрый советчик?

Кьори, поднявшаяся на ноги, смотрит вверх, будто хочет найти зеленое небо; может, и вправду хочет. Наконец, обернувшись, она отвечает:

– Вечно живой и вечно мертвый. Престолонаследник из рода Белой Обезьяны. Последний светоч, павший в бою с Мэчитехьо. Он говорит с нами с самого начала войны. Точнее, сейчас преимущественно он говорит со мной.

– А ты…

Цьяши, пинающая какой-то обломок дерева, бесцеремонно влезает с пояснением, простым и максимально лаконичным:

– А она ― его жрица. Жрица и заклинательница змей. Для всех ― Змеиная жрица. Так что, ты долго собралась тут чесаться? Пошли!