Лучезарный след - Елена Суханова

– Не вариант.

Хотелось добавить: Радмилка же с тебя, идиота, денег не взяла. Разве я должна оказаться глупее?

– Почему?

Вот и я думаю: почему?

– Ты же не хочешь с ней объясняться.

– Я заплачу.

Тупоголовый упрямец! Можно подумать, всё так просто. Знал бы ты, родимый, какие далеко идущие планы строит в отношении тебя Лучезара! Разубеждать мечтающую истеричку?! Нет такой позиции в перечне моих услуг.

– Ни в коем случае. Вы уж как-нибудь сами.

– Послушай… Тебя как зовут, кстати?

Совсем некстати.

– Добряна, – нехотя представилась я.

– Послушай, Добряна…

Я не успела узнать, к каким чувствам собрался воззвать Гуляев. Надеялся ли он найти у меня понимание. Дверь распахнулась. В комнату вбежала сияющая Лучезара.

На несколько мгновений возникла немая сцена. Верещагина смотрела на нас, мы – на неё. Тут улыбка начала медленно сползать с лица Чародейки. Ума не приложу, что она себе надумала, но, не задавая лишних вопросов, сразу принялась орать на меня:

– Ты!.. Да я!.. Я тебе верила! А ты!..

Вскоре я обнаружила, что стою в зоне боевых действий одна. Славомир постыдно ретировался. Хотя на него не сыпались булыжники беспочвенных обвинений.

– Не сходи с ума, – попыталась вставить я и тут же узнала, что она-то думала, а я-то на самом деле оказалась, и так далее и тому подобное. У них бы с Гуляевым, видите ли, всё бы давно получилось, если б я между ними не стояла.

– Лучезара, – выдохнула я, – ты – чокнутая.

Этого говорить не следовало. Она совсем раскраснелась от гнева. И начала снова осыпать меня ругательствами. Но тут я плохо стала различать слова. Перед глазами поплыло, в ушах зазвенело. Почудился странный запах. Затем будто белое непрозрачное облако заполнило комнату и окутало меня со всех сторон. На некоторое время я перестала что-либо ощущать. А когда вернулась из краткого забытья и открыла глаза (с чего я их закрыла вообще?), то увидела, что осталась в одиночестве. Чародейка ушла. Тёмных следов от срикошетивших ложек на потолке и стенах не прибавилось. Вдруг накатила страшная усталость, вслед за ней – резкая головная боль, я даже покачнулась. Отступила, села на кровать и обхватила голову руками.

Минута прошла или час. В комнату влетела взбудораженная Радмилка.

– Что произошло? Э, Вьюжина, ты живая?

– Не очень, – пасмурно ответила я. – Почему спрашиваешь? Похоже, что уже нет?

– Похоже, – кивнула Радмилка. – Белая-белая. Лучезара в день знакомства цветнее была.

– Дай водички, – попросила я, и Радмилка потянулась за бутылкой минералки, стоявшей на столе.

– Рассказывай, что она тут натворила.

Я отхлебнула из горлышка и поёжилась. Неожиданно стало очень холодно. Потом произнесла то, что меня саму испугало:

– Подозреваю, она меня шибанула.

– О-о-ох! Я этого сразу боялась! Но может, ты зря ещё… может, нет… просто она ведь… Слышала бы ты, как она на Славомира кричала!

– На Славомира?

Радмилке не терпелось всё выложить. Мне стало немного обидно от того, что она даже слегка торжествовала, так как давно утверждала, мол, от Лучезары хорошего не жди. И теперь предсказание сбылось.

– Мы с ней вышли на улицу, встретились с нашими журналоведками. Зорицей и… как её, вторую-то?.. Обсудили всякую ерундовину. Они сейчас, представляешь, ходят, людей опрашивают по поводу Забытых! Мнения выслушивают о дружбе народов. Корябать в своих записульках что-то надо. Какое это имеет отношение к моде и красоте?

– Дальше, – потребовала я, внутренне негодуя, что моё самочувствие интересует Радмилку куда меньше сплетен, но не имея сил это высказать. Снова отпила из бутылки. Голова болела всё сильней и немного кружилась.

– А потом Лучезара обнаружила, что оставила дома кошелёк и решила вернуться. Мы с девчонками вошли внутрь общаги, стоять же на улице холодно. Продолжили трепать языками. Поговорили об очередном конкурсе «Краса ВГА». Скоро уже, год заканчивается…

– Дальше.

– Видим, по лестнице спускается Славомир. Чего по лестнице? Лифт работает. Он явно торопился. Я ещё подумала: наверное, с Лучезарой столкнулся. Его остановила вахтёрша и давай что-то талдычить. Бедняжка уйти не успел, – в голосе Радмилки отчётливо звучал сарказм, – подлетает наша Верещагина и принимается вопить на весь белый свет о том, что он сразу должен был сказать ей всю правду про него и тебя. Ну, когда твоё имя прозвучало, я решила, что пора сматываться, а то и до меня доберётся. Мне зачем эти проблемы? И заодно подумала узнать, как ты тут?

Я через силу кивнула. Радмилка продолжила:

– Зорица происходящее снимала. Охотница за сенсацией! Я на один пролёт поднялась, чтобы Лучезара, спасите боги, не заметила, и слушаю, что будет дальше. Как она со Славомиром поступит. Лучше же один раз увидеть, чем потом в разных трактовках выслушивать.

Получается, она не слишком торопилась узнать, как я тут.

– Славомир пытается ей что-то сказать, надо же от дуры отмахаться. А она ему так громко: замолчи! Молчи, я сказала! Скажешь слово – окаменеешь до колен, скажешь два – до пояса! А три – весь окажешься каменным! Прям сказка! Знаменитая формула. Потом она выбежала и ещё на улице заходилась как оглашенная. Ну, я сюда пошла. Зорица напишет обо всём.

– Радмила, мне плохо, – выдавила я. Мысли начали мешаться. В теле поселились неприятные ощущения.

– Ух ты! Мамочки! – Барышникова вскочила и выбежала в коридор. Вскоре вернулась со Златкой. Та присела со мной рядом, заглянула в каждый глаз, оттянув веко, потрогала лоб.

– У тебя жар. Голова не кружится? Не тошнит?

– Тошнит.

– Лучезара могла от души приложить. Сама говорила. Надо ЧЛП вызывать.

«Чародейная лекарская помощь». Вы-то мне сейчас и нужны.

– Вызывай, – взмолилась я, чувствуя не столько дурноту, сколько страх.

Девчонки исчезли. Меня охватила слабость. Перед глазами потемнело.