Юджин - повелитель времени. Книга 5. Любовные чары - Гай Юлий Орловский

Он сделал паузу, я пробормотал:

— ...то это уже не просьба. А королева Орландия, полагаете, согласится?

Он развел руками.

—Советники короля пока спорят насчет ее решения. Разумнее было бы для королевы согласиться на его... гм... просьбу, однако границы разумности весьма ши­роки. Согласившись на предложение короля Антриаса, она потеряет уважение своих воинственных глердов...

—Потому король готов к обоим вариантам ответа?

—Именно, — сказал он и повторил: — Именно го­тов. Вы хорошо формулируете.

—Но вариант с войной, — сказал я, — затруднит для короля вторжение в Дронтарию.

— Почти не затруднит, — сообщил он. — Король не намерен осаждать замки. Даже мимо Санпринга пройдет, не пытаясь его захватить. Пусть войска королевы укрываются в замках, пусть!.. Когда будет повержена Дронтария, королевство Нижних Долин окажется за­жато между Уламрией и Дронтарией. Полагаю, тогда советники уговорят королеву стать более... сговорчи­вой.

Я пробормотал озадаченно:

— Да, это самая разумная стратегия...

Он посмотрел на меня внимательно.

— Ссылаться ни на кого не нужно. Просто вам уда­лось добыть эти сведения... с трудом удалось!.. И вы торопитесь сообщить королеве. За что, естественно, от королевы получите щедрое вознаграждение.

Я хотел сказать, что да, хороший план, но вовремя одернул себя, я не в том ранге, чтобы одобрять или не одобрять слова и решения вышестоящих лиц.

— Да, — произнес я скромно, — так все и скажу.

Он неожиданно усмехнулся.

— Вы все правильно понимаете. Я уверен, у вас бле­стящее будущее.

Я поклонился.

— Вы меня переоцениваете.

— Ничуть, — ответил он. — Это моя работа — пра­вильно оценивать людей и понимать, что они могут. Думаю, определенные круги в Нижних Долинах вас тоже оценивают выше, чем просто родовитые вельмо­жи. Как вы догадываетесь, я уверен в вашей проница­тельности, в Нижних Долинах есть наши люди, что вовремя сообщают мне... новости. Уверен, они скажут, что вы с честью выполнили все поручения. Все, отпу­скаю вас на пир, ха-ха!.. Пока там все не сожрали и не выпили все вино... Шучу-шучу, у его величества никог­да столы не пустеют.

Я поклонился с превеликим почтением и торопливо вышел. Со стороны главного зала уже доносится музы­ка, странно мелодичная, почти нет труб, много струн­ных, точно репертуар выбирал не сам король Антриас.

Через широко распахнутые двери открылись зали­тый светом огромный зал, три ряда длинных столов, мирно бедующая вельможная знать, которую не удивить даже королевским изобилием и самыми изысканными винами. Во всяком случае, все делают вид, что у них дома не хуже.

Слуги с кувшинами вина вдоль стен следят за быст­ро пустеющими перед гостями кубками, по первому же знаку бросаются их наполнять, а кому-то наполняют и без сигнала, уже знают таких гостей.

Фицрой ест и пьет за двоих, дальше от него Баффи, Эллиан, а последним Финнеган, он ближе к головной части стола, все четко расписано по рангу и родови­тости.

Мое появление заметил только Фицрой, хотя другие заметили тоже, но не заметили, хто я такой, чтобы за­мечать такое, неизвестно зачем прицепленное к посоль­ству из благороднейших глердов.

За нашим столом кубки серебряные, как и блюда, искуснейшей выделки, украшенные золотым орнамен­том, каждый является произведением искусства, я чув­ствовал себя так, словно сижу в Эрмитаже и пользуюсь музейной посудой.

Фицрой подмигнул.

—Уже успел?

—Я такой, — ответил я осторожно.

—Выбрал ту, что с вот такими?

— Нет, — сказал я, — с вот такими... И здесь вот так...

Он с интересом проследил за круговыми движения­ми моих рук, редкий мужчина возьмется описывать изысканную и утонченную женскую красоту без таких вот поясняющих жестов.

— Ого, — сказал он с уважением, — я такую и не при­метил! А то бы перехватил. Ну и глаз у тебя...

— Наметанный, — сообщил я скромно.

— Я бы даже от этого вина отказался, — сказал он с чувством. Сделал глоток, подумал. — Или не отказал­ся?.. Нет, если с такими, то отказался бы... От вина от­казался. Женщины пьянят меня больше и сильнее.

— Женщины, — сказал я, — еще то вино. Если, ко­нечно, не кислое.

Он дернулся.

— Не напоминай! Если женщина кислая, то куда там уксусу!.. Стой, не бери то вино. Вот у того рыжего луч­ше, но он наливает только самым знатным лордам...

— Нечестно, — согласился я. — Сегрегация.

Он поднялся и, вперив в одного из слуг грозный взгляд, властным жестом указал ему на мой кубок. Слу­га с явной неохотой отделился от стены, кувшин в его руках не глиняный, а из серебра, бережно наполнил мой кубок и, бросив на Фицроя взгляд, полный укоризны, вернулся на свое место.

Вскоре прогремели трубы, быстрыми шагами вошел король Антриас и сел в пустое кресло во главе стола. Веселье, прервавшееся на миг торопливым вставанием и поклонами, возобновилось с новой силой.

Я поинтересовался тихонько:

— А второе кресло, что рядом с королем... почему пустое?

— Наверное, — ответил Фицрой, — для королевы?

Баффи услышал, повернулся в нашу сторону.

— Он не женат, — сообщил он с чувством превос­ходства.

—Тогда для конкубины, — предположил Фицрой, он сразу оживился и ткнул меня в бок. — Видишь, твои мечты про вот с такими плакали...

—Почему это? — ответил я обидчиво. — Может быть, ему нравится что-то помельче...

Фицрой негодующе фыркнул:

—Нет такого мужчины, чтобы... Или ты так шу­тишь?

—Конечно, — ответил я, — шучу. Но он ее уже бы посадил рядом, так что здесь что-то другое.

Он пожал плечами, снова кивнул слуге и указал те­перь на свой кубок. Я с удовольствием пробовал незна­комые блюда, как вдруг трубы пропели особенно тор­жественно, появившийся в дверном проеме церемоний­мейстер мощно ударил окованным концом жезла в пол и провозгласил мощным голосом:

— Лорды и все гости его величества!.. Встречаем ре­гента трона королевства Опалосса герцога Ригильта Лесного!

В зале все затихли, я видел остолбеневшие лица Финнегана, Эллиана и Баффи, даже Фицрой раскрыл рот. За столами наступила полная тишина, а трубы допели мелодию и умолкли с чувством исполненного долга.

Фицрой наконец проговорил медленно:

— Так вот оно...

Из-под стрельчатой арки в зал вошел и неспешно двинулся между столами высокий и жилистый мужчи­на. При всем обилии одежд видно по костистому сухо­щавому лицу, что крепок, лишнего мяса не носит, а только кости, мышцы и толстые жилы. Идет медленно, как и положено королям и вообще особам высшего кру­га, смотрит благожелательно, время от времени отвечает на поклоны легким наклонением головы, иногда чуть улыбается.